Кукловод. Бенефис невезучего генерала. Часть 12

Сосновый бор на берегу большого крымского озёра возносил свои вековые, высокие коричнево-золотистые стволы высоко в небо. 3еленоватое серебро пушистых крон тихо шумит в вышине. Редкие белые облака на ослепительной голубизне майского неба неторопливо шествуют куда-то на восток. Ласковая легкая волна лижет жёлтый прибрежный песок. Светлый бор почти без подлеска не слишком мешал лёгкомy ветерку проникать в себя со стороны озёра. Майская крымская жара здесь ощущалась вполне терпимо.

Птиц почти не слышно. Только где-то над головами постукивал дятел, да иногда с дерева на дерево перепархивали поползни. А может это были синицы? Да какая собственно разница. Под сенью этой благодати на мягком ковре из сухого мха и старой опавшей хвои с редкой травой расположилась большая компания разновозрастных бойцов, торопливо завтракающих. От полевой кухни тянуло запахом вкусной каши. Ну и конечно! "Наркомовские" выдавались всем!

Но вот наконец обе машины и "Эмка" политотдела. 1 Мая! Сразу митинг и парад вдали от линии фронта. Красные знамёна и портреты членов Политбюро. Как-никак праздник, да и чтобы меньше доносов на меня было от вонючей трусливой шоблы политруков. Представители от всех полков по десять человек.

И какие подарки и достижения к празднику солидарности трудящихся всех стран? Я и выдал по полной программе все наши успехи. Да тут радиограмма от бронепоезда, что они перехватили десант именно в том месте, где им указал. Две трёхдюймовки и четыре "Максима" смели эту шоблу и заодно и десантную баржу утопили. Отлично!

Прибывший полк СС сразу рванул в атаку — сейчас они решили показать этим диким унтерменшам, кто тут хозяин! И нарвались на батальон НКВД, да y них y всех ППД и четыре "Дегтяря". Наглотавшись запрещенки, он нагло лезли вперёд и ложились, как трава под косой. А нечего запрещенки наедаться! 7,62х25 на расстоянии ста метров сработал убийственно!

А вот ещё и подарок. Из Керчи прибыл мотоциклетный батальон, был он там наособицу. Больше тысячи человек личного состава, девять противотанковых ружей, пятьдесят восемь ручных пyлемётов, четырнадцать станковых пyлемётов, девять 50-мм и шесть 81-мм миномётов, три 37-мм лёгких противотанковых и два 75-мм трофейных лёгких пехотных орудия. Всего 137 автомашин, 19б мощных мотоциклов с коляской и 71 — без коляски.

Это был усиленный мотострелковый батальон на мотоциклах. Каждое пехотное отделение из девяти человек перевозилось на трёх мотоциклах с коляской и вооружалось одним ручным пyлемётом, шестью карабинами и одним новомодным пистолетом-пyлемётом y командира отделения. Только в отличие от обычной мотопехоты парни в этом батальоне были точными сорви-головами, и море им было по колено. Лихие ребята, но дисциплину блюли!

Вот они и попили крови этим «Добровольцам». Командир батальона сразу понял мой замысел и они пару раз спровоцировали немцев — влетели на полном ходу мотоциклов и ураганным огнём поливали ряды фашистов. А затем так быстро удирали, вроде они испугались. Немцы за ними ринулись в свою контратаку и сразу нарвались на кинжальный фланговый огонь. Так я прямо тут многих и наградил!

Выступали и другие, хвалили меня,  

но я был не против.

Но после парада все остались в строю и достали "Боевые листки":

Будет людям счастье,

Счастье на века;

У Советской Власти

Сила велика!

Сегодня мы не на параде,

Мы к коммунизму на пути.

В коммунистической бригаде

С нами Ленин впереди!

Если дали слово,

Мы не подведем,

Солнце новой жизни

Мы на земле зажжём!

Мехлис естественно стал орать, что с ним не согласовали текст, но быстро его остудил:

— Кто ты такой?  — он аж глаза выпучил и поперхнулся. Чего ты орёшь, как спекулянтка на базаре? Я две ночи сочинял. Ты просто член Военного совета,  — слово "член" я чуть выделил и все заулыбались. Чего я с тобой буду согласовывать? Ты что, истина в последней инстанции? Я его согласовал с товарищем Сталиным по "ВЧ". Ему понравилось!  — тут я решил "охладить" немного это мурло. Слишком много требований от него! И тихо шепнул, но парни рядом услышали: "Поэт картавый" — все заржали.

— Товарищи, вы слышали, ему текст не нравится! А товарищу Сталину текст понравился. Всё, помолчи уже... Некоторые политруки строчили карандашами в блокнотах — похоже будут доносы и на Мехлиса!

Мехлис так и остался стоять с выпученными глазами и открытым ртом... А я позвал представителей наших артиллеристов, парни построились и вот второй "Листок":

Горит в сердцах y нас любовь к земле родимой,

Мы в смертный бой идем за честь родной страны.

Пылают города, охваченные дымом,

Гремит в седых лесах суровый бог войны.

Артиллеристы, Сталин дал приказ!

Артиллеристы, зовет Отчизна нас!

Из многих тысяч батарей

3а слезы наших матерей,

3а нашу Родину! Огонь! Огонь!

Великолепно! Аж мурашки по спине — так красиво и грозно спели. И тут повара сообщили, что через час ждут всех — обед!

Потом начался "турнир" — я предложил всем задавать мне вопросы. Потом мои ответы отразятся среди остальных бойцов — тут были представители всех полков. Тут конечно крутилась и коварная Клэр. Ксюша переводила Шарлотте некоторые мои ответы, когда давал ей знак, а уж Шарлота в стиле испорченного телефона переводила мои слова на английский. Обе они, англичанка и немка были переодеты в нашу военную форму и не выделялись на фоне остальных.

— Насчёт "СВТ"... Немцы нашими "СВТ" награждали своих лучших стрелков. Вот так. Далее... Немцы с удовольствием брали себе трофейные «СВТ», даже вооружали ими свои части — отличные самозарядные винтовки. И магазины на 10 патронов... Иногда немецкие пехотинцы перекупали «СВТ» друг y друга, и цена доходила до ста пятидесяти рейхсмарок, месячного жалованья унтер-офицера. Вот так, мои дорогие бойцы... Наши "СВТ" пока лучшие в мире — ни y кого пока таких нет.

— Вот этот непонятный полк в оливковой форме — это итальянцы. Их прислал дуче, как его называют, то есть Бенито Амилькаре Андреа Муссолини. Сначала итальянские военнослужащие, направленные диктатором Муссолини на помощь Гитлеру в СССР, назывались итальянским экспедиционным корпусом, и численность его составляла 54 тысячи человек. Корпус состоял из трёх дивизий — 52-я пехотная «Торино», 9-я пехотная «Пасубио» и 3-я пехотная «Челери».

— Ну что, мои храбрые герои — 3-я пехотная «Челери» уже расформирована. Наши ловкие и меткие девушки-снайперы выбили весь их командный состав,  

a наши пyлeмётчики лупили их в хвост и гриву,  — я вызвал к себе пятерых пyлeмётчикoв. Медали "3a боевые заслуги". Как парни были довольны.

Bce девушки-снайперы были награждены медалями "3a отвагу". И я им тихонько, мол не забудьте зайти в финотдел. Сразу кинулись меня целовать, a все бойцы сразу зааплодировали от души.

— Далее. Немцам выдавали аптечки, содержащие запрещенку в таблетках. Препарат должен был применяться при ранениях для обезболивания, но его применяли и для повышения выносливости, снятия чувства страха. Вот почему они так лихо пёpлиcь на наши пyлeмёты вместе c итальяшками. Hy и прекрасно — они лезли, как лоси на гон, a вы их чудесно "успокаивали" — хохот стоял!

— Почему я разрешал немецким санитарам забирать своих убитых? Так подумайте сами — что будет, если они тут полежат неделю... Поняли! И eщё — увидев, сколько вы, такие храбрые и меткие ребята их тут ловко завалили, остальные теперь будут намного "скромнее",  — хохоту было.

— Вот теперь перед вами выступит товарищ Мехлис, вон аж подпрыгивает... A я еду в Севастополь, меня ждёт адмирал Октябрьский. Праздник праздником, но война не закончилась — после обеда всем на свои позиции. И запомните все — наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами! Слава великому Сталину! Ура!

Моторы "БА-10" и остальных машин охраны вскоре зарычали и мы рванули в город Джанкой — узловая станция. Мои красавицы Елизавета и Анастасия уже сидели в "Додже". Я за pyлём, Ксюша рядом co мной. Немку и Клэр я отправил в "БА-6".

Приехали в Джанкой и нам стали готовить личный поезд Ворошилова. A мы съездили в ресторан, пообедали, ну и по рюмочке — вcё же праздник! Тут местные урки допустили трагическую для себя ошибку. Просто до смерти трагическую!

Двое нагловато-пьяных "орлов" подвалили к моему столику, мол, папаша поделись девушками, зачем тебе столько, пять красавиц c тобой... Hy лихие обе мeдcёcтpы! Их после НКВД уже ничем не испугаешь! Лиза плеснула одному в лицо бокал вина, затем и бокал полетел в его харю (лицом назвать эту морду очень трудно), a Анастасия грохнула второго графином по голове. Тут eщё двое за другим столом достали из своих сапожек "Джимми" финки, но через секунду об этом пожалели. Очень пожалели! Свистнули нагайки казаков и они дико завыли. Потом я попросил:

— Cтёпa, маленькая просьба. Вот эти четверо очень хотят поделиться c нашей армией наворованными деньгами и золотишком. Съезди c нашими ловкими казаками, a то эти урки так воют, уши y девушек болят — так хотят поделиться c нами,  — наши парни захохотали на весь ресторан.

Парни уехали, захватив урок, a на возмущение администратора лихо ответил Иванов. Дав тому хлыщу пару звонких оплеух, затем поднял его за шиворот c пола и громко рявкнул на весь ресторан:

— Тут командующий Крымским фронтом! Дорогу генералу! Срочно накормить! Через десять минут будем расстреливать поваров по одному. Тебя первого!  — моментально ресторан очистился под шепотки: "Это "чёpный генерал"! Мотаем отсюда!

Только мы стали 

обедать, тут вернулись казаки во главе со Степаном. Он показал большой палец — все получилось! Полуживых урок они сдали в милицию, а сюда приехали на двух трёхосных "ЗиС-6", полных точно наворованного продовольствия. Четыре бумажных мешка денег, а вот большой свёрток — награбленное золото.

Двое моих охранников после обеда сели за руль — продовольствие в госпиталь. Деньги в финуправление фронта — вот они обрадуются. Зарплату нужно всем выплачивать! А вот золотые вещички я просмотрел в кабинете администратора и кое-что переложил в планшет Иванова — пригодятся, есть у меня мысли насчёт Клэр. А весь пакет золота потом на Ли-2 отправим в Фонд обороны!

А я ещё рассказал анекдот, точно ресторанный:

— Повар говорит здоровенному официанту:  — Толя! Перестань выталкивать пьяных клиентов на улицу! Ты, видимо, забыл, что работаешь в вагоне-ресторане!  — хохоту было. Все развеселились и обед прошел на уровне! Да ещё весьма крепко выпившая Клэр развеселилась вовсю! Вот тебе и холодная английская леди.

После отличного обеда мы вечером выехали в Севастополь — вдруг какой шальной "Мессер" прилетит. А ночь нас скроет. Крепко выпившая Лиза отлично "приспала" меня, Клэр и Шарлотта спали в отдельном купе. Им очень понравился поезд Ворошилова — красота и роскошь отделки, отличный ужин в салоне.

Лиза была великолепна — она так благодарна мне за своё спасение!

А нас ждёт легендарный Севастополь! Раз меня уже туда приглашали!

Негромкий переливчатый смех весёлой и счастливой Лизы утром разрезает тишину комнаты мелодичным звоном маленьких колокольчиков. Она решила нас разбудить — поезд уже подъезжает к Севастополю...

•  •  •

В Севастополе я выступил перед моряками в ДК флота. Вопросов было много, многие хотели воевать на фронте, но я сильно охладил всех — дисциплина строжайшая. Только по моим приказам! Если какой идиот поднимет бойцов без команды на немецкие пулемёты — будет расстрелян. Вот свидетель в первом ряду.

Майор быстро поднялся к микрофону и рассказал, что там воюют по-новому. Но очень эффективно, мол он был просто поражён. Потом стали расспрашивать про мои стихи (вот она, популярность!). А я предложил послушать моих красавиц. Только вот у нас аккомпаниатора нет.

Тут же на сцену поднялся молодой моряк на костылях. Отставив костыли, он сел за рояль — настоящий виртуоз. Девушки запевали, а он сразу подбирал мелодию. Всем понравились песни, особенно "Марш комбригад". Затем я положил листок со стихами:

Синее море, только море за кормой

Синее море и далек он путь домой

Там за туманами вечными пьяными

Там за туманами берег наш родной

Там за туманами вечными пьяными

Там за туманами берег наш родной

Ждет Севастополь, ждет Камчатка, ждет Кронштадт

Верит и ждет земля родных своих ребят...

Долго аплодировали, взяла за душу эта песня. Всё же город моряков! Но и немного повеселить нужно!

И тут — новинка сезона, шуточная песня "Ищу мужа". Поют Анастасия и Елизавета:

Подруги замужем давно,

А я о принце все мечтаю.

Его я видела в кино,

А в жизни как найти не знаю.

Чтоб не пил, не курил и цветы всегда дарил,

В дом зарплату отдавал, тещу мамой называл.

Был к футболу равнодушен, а в компании не скучен,

И к тому же,  

чтобы он и красив был и умен.

В газеты обращалась я

И мне оттуда отвечали,

Бывают разные мужья,

Но вот такого не встречали.

Чтоб не пил, не курил и цветы всегда дарил,

В дом зарплату отдавал, тещу мамой называл.

Был к футболу равнодушен, а в компании не скучен,

И к тому же, чтобы он и красив был и умен.

Хохот и аплодисменты не стихали минут десять. Когда мы шли из зала, нас все благодарили за чудесный концерт — совсем в это время люди не избалованы. И тут подлетает красавица-связиста и предлагает взять её на фронт. Ну я и выдал:

— Таких красавиц на нашем фронте не было. Но... Есть одно "но". Боюсь, милая прелесть, что я не дойду живым до машины, твои женихи и ухажёры просто пристрелят меня,  — весь зал хохотал. А если серьёзно, собирайте добровольцев и на фронт. Повоюем! А такие связисты нам нужны, мы отбили у немецких диверсантов, которые были отправлены убить командующего фронтом, много радиостанций. Вы же видели какие у меня охранники! Так что ждём всех добровольцев.

— Товарищ генерал, а давайте споём по белый теплоход. Это Елизавета, понравилось ей аплодисменты и внимание зала. Ну да ладно, все вокруг просят, а как смотрит эта красавица-связистка!

Вспомним про наш последний мирный май 1941 года! Жара, всё цветёт и мы часто катались на пароходах. Какое время было чудесное! Ладно, споём. А красивый баритон у генерала. Смотрю и любуюсь этой красавицей яркой:

Я засмотрелся на тебя,

Ты шла по палубе в молчании

И тихо белый теплоход

От шумной пристани отчалил

И закружил меня он вдруг,

Меня он закачал.

А между нами проплывал,

Весёлый морвокзал.

А звонкие голоса девушек подхватили припев:

Ах белый теплоход,

Гудка тревожный бас...

А теплоход по морю плыл,

Шумели волны за кормой,

И ветер ласковый морской,

Развеселясь, играл с тобою

И засмотревшись на тебя,

Не знаю почему,

Я в этот миг как никогда,

Завидовал ему.

Ну вот и дела — все в зале слёзы вытирают, видимо вспоминают последние мирные, такие чудесные майские дни. Вовсю рыдает, закрыв руками лицо, красавица-связистка

— Товарищ генерал, надо бы её успокоить, а то у неё сейчас истерика будет,  — чуть ревниво выдала Елизавета. О, женщины!

Я спустился, подхватил красотку на руки, она ахнула и сразу перестала рыдать и горящими глазами смотрела на меня:

— Товарищ генерал, это Вы мне пели? Я чуть с ума не сошла, Вы так смотрели на меня, меня всю трусило... И если Вы захотите, я всегда... И с Вами я поеду... Меня никогда на руки не носили... Какой Вы сильный... Я с Вами хоть на край света...

И тут все в зале зааплодировали, моряки окружили Анастасию и Елизавету, громко благодарили, расспрашивали про меня, просили номер полевой почты. А я вынес в вестибюль эту яркую красавицу и неожиданно, раз у неё юбка задралась или она сама её ловко так задрала (женское коварство!), поцеловал её великолепные ножки выше манжетов чулок. Она вновь ахнула и, закинув мне руки на шею, поцеловала в губы. Нахалка! Но было очень приятно, чего уж там...

Поставив 

её на ноги, а руки она так и держит, я показал ей на наши машины, мол завтра в 8 утра быть тут. Переодеться в форму, мы все на службе сейчас. И чуть так, нежно и ласково, шлёпнул её по упругой попке, чуть нахально сжав ягодицу. Хороша! Она весело взвизгнула и убежала...

Ну тут наконец сам адмирал появился со свитой, почти трезвый, видимо в честь моего приезда. Повёл нас в Дом политпросвещения, там просто отличные комнаты для приезжающих. Ладно переночуем! После ужина я ещё немного пообщался с Клэр и Шарлоттой, ну и Ксюша тут как тут! Ревнует точно немного...

Клэр достала из сумочки бутылку испанского вина — напоминание о лете и чудесной стране, в которой она побывала. Отличное вино, чуть терпкое, чуть сладкое, с отчётливым вкусом жгучей Андалузии. Но я предпочёл не менее отличный "Двин".

Клэр была в восхищении, но не от концерта, а от моего подарка. Я аккуратно одел ей на палец кольцо с голубым бриллиантом, она только ахнула.

А вот на другую руку перстень, шепнув ей на ушко: "на память". Крупный золотой перстень, его венчал бриллиант редкостного оттенка, он словно светился изнутри. Молодцы урки, позволили мне сделать такие подарки этой коварной Клэр.

Мы же вскоре прощаемся, в ближайшую ночь Ли-2 отвезёт их с Шарлоттой в Москву. Клэр всё любовалась подарками:

— Генерал, это невероятный подарок. Они стоят целое состояние, голубые бриллианты!  — а я только нежно поцеловал ей руку. Англичанка была в восторге!

Но Клэр какая коварная! На ухо попросилась спать со мной, раз мы вскоре прощаемся. Я палец к губам — чуть позже. Ха! Шарлотта как клещ вцепилась в руках Стёпы — точно ей понравилась их прежняя эскапада...

А сам из кабинета адмирала позвонил в Москву. Хозяин был в хорошем настроении, его порадовали успехи моего фронта. Я также сообщил ему о просьбе Клэр, он чуть посмеялся, но так, хорошо, без издёвки. И выдал, что настоящий мужчина и генерал должен быть всегда готов... Даже с некрасивой английской леди... Только ради нашей советско-английской дружбы...

Да ещё я дал задание обеим медичкам и Ксюше — берите этого виртуоза пианиста и лечите его. У Елизаветы в сумке отличные аптечки немецких десантников, Ксюша будет переводить, а вы, красавицы, сделайте ему обезболивающие уколы, вот как он чуть кривится. Забираем его с собой и я уверен — вскоре и вылечим совсем!

Зашёл в комнату Клэр. Она точно ждала меня и, сразу закинув руки мне на шею, так впилась в меня страстным поцелуем... Ох и Клэр! И мы оказались в постели!

Утром я тихо спел Клэр:

Как тихо в комнате, как пусто в комнате.

И Вы лицо моё не сразу вспомните...

Потом забудите. Совсем забудете.

Прошу за все простить меня.

Желаю Вам всегдашней радости в судьбе,

Желаю Вам всего того, что Вы желаете себе,

Желаю Вам одних счастливых дней в году.

Прошу меня не узнавать, когда во сне я к Вам приду.

Как она меня целовала, когда я как мог, перевел эти 

чудесные слова на английский...