вставки от имени Алены. Из книги Дырка по имени оля

Темка всегда был мои лучшим другом. Хотя, надо признаться, мой папа его никогда не одобрял. Он считал, что я, по молодости лет, не должна еще дружить с мальчиками. Но Темка был нашим соседом, жил на той же лестничной клетке, что и мы, и, наверное поэтому, мы с ним дружили. Мы с ним дружили еще тогда, когда мне было десять лет, а ему одиннадцать, и мы вместе застряли в лифте как-то раз, возвращаясь из школы. Свет выключился вдруг, кабине лифта остановилась, и мы долго сидели так, в темноте и тишине, пока я не заплакала. Тогда Темка нажал на какую-то кнопку, о чем-то поговорил с лифтерами, и нас вызволили из лифта буквально через полчаса. За эти полчаса, что-то случилось между нами. Заммтив, что я реву, Темка сказал мне: «не реви», потом он обнял меня, и вдруг поцеловал мою мокрую, всю а слезах, щеку. Но я продолжала реветь, и так мы обнимали ь там, внутри остановившегося лифта, в полной темноте, пока Темка не ангел мои губы своими губами. И тогда я уже перестала реветь, и все то время, пока лифтеры не вытащили нас из лифта, мы просто целовались в темноте и тишине щамершей медок этажами кабины, и мне даже хотелось тогда, чтобы нас никогда не вызволили из этого лифта, чтобы мы с Темой остались там навсегда. И поэтому с тех пор, у нас вдруг появилась такая традиция: возвращаясь домой из школы, мы нажимали на кнопку СТОП где-то посередине нашего пути на наш девятый этаж, и начинали целоваться. Иногда мы целовались десять минут, иногда пятнадцать… И так, мы продолжали целоваться с Темкой года два или три, а потом, когда мне было уже тринадцать, а Темке четырнадцать, мы вдруг стали делать в лифте и другие вещи, гораздо более рискованные. Он мог поднять мне подол моего платья, стянуть с меня трусы и потом водить своей ладонью между моих ног, а именно там, где это чувствовалось лучше всего… Он мог войти в меня своей напряженной плотью, подняв меня на руках немного выше, а я обхватывала своими ногами его торс и так держалась за него, висела на нем буквально, как обезьяна на пальме, пока он а меня входил… и мне казалось, нашему счастью не будет предела, и мне казалось, что мы всегда будем вместе… если бы однажды одна очкастая дура по имени Алевтина вдруг не оказалась в одном классе с нами. Я вообще не понимаю, откуда она взялась в нашей школе. Кажется, она была новенькая. И вот эта новенькая, но чрезвычайно нахальная особа вдруг принялась строить глазки моему Темке! Я аж обалдела. И это было совершенно неожиданно когда мой Темка вдруг, совершенно внезапно, отсел от меня на уроке алгебры и вдруг подсел к ней. Что она сделала, чтобы вдруг добиться такого сногосшибательного успеха у Темки? Вы не поверите, вы сейчас просто не поверите мне! Все, что ей потребовалось сделать, это просто снять со своего носа очки и улыбнуться Темке! И он вдруг оставил меня, и подсел к этой заразе. Я была в шоке, просто в шоке, если не сказать больше. Мне вдруг показалось, прямо там же и тогда же, что я убью эту очкастую дуру. Что я просто ее убью.

Этим же вечером, когда мои родители ушли в гости, Темка снова пришел ко мне, как и обычно. Он было хотел поцеловать меня, как и обычно, но я отстранилась, и сказала своему неверному приятелю:

-Тема, как ты мог? Ты чо, сбрендил, Тема?

И он мне сказал, очень даже запросто:

-А чо такова? Я чего, не имею права никого поцеловать, кроме тебя? Я тебе не муж и не жених, просто так, приятель… 

И я подумала еще:

-Ну, ничего себе… после всех тех романтических свиданий в кабине лифта он будет еще флиртовать с разными очкастыми самозванками на уроках алгебры??

-Тема, я тебя убью! - сказала я Темке, размахнулась и залепила ему пощечину. Правда, Темка в долгу не остался: он вдруг развернул меня лицом вниз, а попой кверху, стянул с моих ягодиц леггинсы и принялся хлопать мой зад своей большой ладонью, очень чувствительно. А я лежала на своей тахте и просто не знала, что это вдруг нашло на Темку.

-Темка, не надо! - пискнула я, но ничего не могло помочь мне в тот момент. Темка продолжал поднимать свою ладонь над моими голыми ягодицами, хлопая меня так звонко и чувствительно, будто бит на моей голой попе комаров.

В конец:

Баронесса фон Мекк, Елена Викторовна

После обеда я прилегла отдохнуть в своем будуаре, и у меня вдруг ужасно разыгралась мигрень. Я заснула ненадолго, и мне вдруг приснился ужасный сон…

Пробудившись и чувствуя, что в висках у меня стучит, я позвонила и вызвала к себе Поленьку.

-Поленька, отмени английского посланника… скажи ему, что я захворала, и никого не принимаю… и позови ко мне конюха Артемку, немедленно!

Поленька поклонилась у убежала исполнять веленное, а я между тем поднесла к своему носу нюхательные соли и стала думать, что же я скажу Артемке относительно моего сна.

Когда он вошел, весь запыхавшийся и немного пахнущий свежи навозцем и лошадьми, я сказала ему:

-Темочка, мальчик мой… мне приснился ужасный сон, вот только что…

Артем поцеловал у меня руку и спросил у меня, почтительно:

-Какой же это был сон, душечка Елена Викторовна?

-Самый кошмарный, Артем! Мне привиделось, что ты меня сек на конюшне розгами….

-Помилуйте, Елена Викторовна! - вскричал Артем, блестя своими ясными глазами, сдвигая свои Соболь и брови к переносице, - Но ведь этого же не может быть, потому что… потому что этого не может быть никогда!

-Так-то оно так, а мне вдруг захотелось попробовать… скажи, ты мог бы вычесть меня как крепостную девку на конюшне, розгами по голой попе, как ты обычно стегаешь девок, которых я к тебе присылаю?

-Помилуйте, барыня, но зачем вам??

-Такова моя прихоть, и не спрашивать, зачем!! Или, готовь розги… - сказала я Артему, и, дотянувшись рукой, дала ему небольшую, но увесистую пощечину.

Дальше сцена порка и секс на конюшне.