Трофей. Глава 2. Волк-одиночка? (Красная шапочка и волк секс)

ГЛАВА 2. Волк-одиночка?

Весь день ты проживаешь в плену воспоминаний о минувшей ночи и носишь в себе её отголоски – взгляд рыжеволосой женщины, подобный рассвету после долгой зимы, пронзает насквозь тебя, оставляя след на самом дне души и едва уловимую дрожь в руках; запах её кожи, такой манящий и такой сладкий, ещё долго щекочет твои рецепторы памяти. А вкус губ – смесь неги и пряности, как спелое яблоко, сорванного с запретного дерева в саду Эдема, до сих пор играет на кончике языка.

Утреннее расставания было для тебя тяжёлым испытанием, подобно обрыву альпинистской верёвки – резкому и внезапно болезненному. В своём кабинете ты во что бы то ни стало надеялся приковать Дюбуа к себе, удержать от ухода, в мир долга и обязанностей, где ждала её суровая служба офицера, но строгие рамки реальности настойчиво напоминали о себе: она – капитан ветконтроля, суровая и властная, а ты – всего лишь скромный зоозащитник, заблудившиеся в бесконечном тёмном лабиринте её чувств; но в тоже время ты обезумевший мужчина, чьё существование главенствует над её женской силой.

Да, утро с Дюбуа промелькнуло мучительно быстро, словно оборвавшаяся на полуслове французская мелодия, оставив после себя лишь краткий, но пленительный отрывок воспоминаний. Бесконечные объятия, разговоры, затрагивающие самые потаённые уголки души, – вы, как могли, продлевали ускользающие мгновения уединения… А теперь – снова один. Одинокий волк, бредущий сквозь тихого леса серых будней. Твой выходной, ранее представлявшийся блаженным островком покоя, превратился в персональную пытку. Каждая секунда в твоей квартире тянется, как расплавленный воск, наполненный томительным ожиданием и жгучим, почти невыносимым жаром вожделения. Ты ощущаешь себя натянутой до предела тетивой лука, готовой лопнуть от накопившейся энергии, каждый вздох – острая, неприятная боль; сердце замирает при мысли о предстоящей встрече, о возможности увидеть её взгляд, сияющий, как утренняя заря, тебе не терпится вновь почувствовать прикосновение её кожи, такой нежной, как лепестки редкого цветка, и полностью раствориться в безбрежном океане чувств, погрузиться в водоворот страстей, где не останется места ничему, кроме вас двоих.

Лёжа на мягком диване, ты впервые познаешь эту любовную тоску, это терзающее, незнакомое ранее страдание. Тебе, привыкшему к одиночеству, к отшельнической независимости, это чувство чуждо и непонятно. Шантель… Чем она тебя зацепила? Что в этой женщине, с её острым умом и колким взглядом, заставило тебя страдать, как мальчишку, впервые познавшего сладость и горечь любви? Её независимость, зеркально отражающая твою собственную? Её тайна, манящая и недостижимая? Или, быть может, хрупкость, которую ты увидел за маской уверенности, тронула самые глубокие струны твоей души? Ты не знаешь ответа, но одно ты знаешь наверняка: ты пропал. Безвозвратно и безнадежно.

Сердце, подобное безумному барабанщику, отбивает бешеный ритм ожидания. Кажется что весь мир замирает при мысли о возможности увидеть её сияющий взгляд, почувствовать тёплое прикосновение кожи, растворяясь в ней, как сахар в горячем чае. Ты вновь готов погрузиться в безбрежном океане чувств – в этот водоворот страстей, где нет места ничему, кроме вас двоих.

Внезапно, как удар молнии, в памяти вспыхнул смех Дюбуа – звонкий, ослепительный, словно хрусталь, разбивающийся о кафель. Ты услышал его физически, как призрачный аромат её духов, ещё один призрак из прошлого, напоминая о том миге, когда иллюзия рассыпалась в пыль. А потом взрыв. Её глаза, до этого искрившиеся весёлым огнём, расширились от шока, словно зеркала, отражающие не тебя, а какое-то ужасающее чудовище. И ещё отскок назад – быстрый, резкий, словно бросок кобры. И это не метафора. В её глазах ты тогда увидел не только гнев, но и холодную, смертельную решимость. Она хотела убить тебя, как поступала с бедными животными. Хотела пристрелить. И ты отчётливо понимаешь почему. Обман с переодеванием – это осколок зеркала, ранящий её острее, чем любое оружие. А сейчас, когда ты вспоминаешь это, ладони покрываются липким по; там, дыхание сбивается, а сердце вовсе колотится, подобно пленной птицы, бьющейся в клеть своих же воспоминаний – это всё неловкость и стыд... но ты иначе не мог поступить, если бы не та рисковая авантюра, то твоя цель не реализовалась бы в жизнь, возможно никогда.

Кое-как собравшись с силой, ты встаёшь с дивана, шаги твои звучат в тишине, как эхо в пустом коридоре. Взгляд скользит по стенам, на которых висит лишь тень твоего одиночества, и ты ловишь себя на мысли, что, возможно, именно это и есть настоящая жизнь — жизнь, полная страсти и боли, которая делает каждое мгновение значимым.

Солнечный свет, пробиваясь сквозь занавески, высвечивает лишь пылинки в воздухе твоей крошечной квартирки. Окна её выходят во двор, где старая алеппская сосна, из-за ветра сколина свои ветви на землю, будто охраняет покой, или может быть, твой секрет?.. Стены, обклеенные выцветшими плакатами с изображениями исчезающих видов животных, теперь кажется свидетелями твоего внутреннего хаоса. Ещё висят поблекшие фотографии в рамках – неясные лица, забытые моменты, лишь тускло отражающие свет одинокой настольной лампы. Старый, скрипучий стол, заваленный бумагами и фотографиями бездомных кошек, ранее он твоей крепостью, но сейчас он оказался символом твоего бессилия перед нахлынувшими эмоциями. Заваренный ещё утром кофе давно остыл в потрескавшейся чашке, забытый, как всё остальное, кроме жгучего желания увидеть Шантель. Даже запах старой, пожелтевшей книги о тарпанах*, лежащей на столе рядом с туркой, не мог отвлечь тебя от этой всепоглощающей тоски. Только грубые, шершавые доски пола под твоими босыми ногами напоминают о реальности, о мире, существующем за пределами этой маленькой комнаты, наполненной ароматом остывшего кофе и томительного предвкушения. В углу стоит старый чемодан, наполненный воспоминаниями о твоих прошлых путешествиях – те путешествия, которые теперь казались такими далёкими и нереальными, как сны. Сейчас, в этом полумраке, только предстоящая встреча с Шантель имеет значение, только она, как яркая вспышка молнии, освещает темноту твоего одиночества.

Сегодняшний день пропитан не просто ожиданием, а предвкушением чуда – чуда, которое могло разрушиться, как хрупкий стеклянный сосуд, если бы что-то пошло не так. Ты постоянно проверяешь телефон, нервно поправляя галстук, который ты почему-то решил надеть. У тебя почему-то сейчас промелькнула мысль, что вы из-за общих дел встречались только на нейтральной территории, например на Дворцовой площади, где всегда пахнет морским бризом с примесью кофейных зёрен, неподалёку исходящие от торговых лавок, но когда вчера впервые оказались наедине, то сбылось то, что ты уже не надеялся исполнить с Шантель. Те огненные воспоминания, бурлящие твою кровь и тело, возбудили до такой степени, что ты, как никогда захотел выпить что-нибудь по крепче, но у тебя как назло, или к счастью, нет барницы, есть только в меру крепкий Габа-чай**, купленный в краях Австралии, тем-более ты прекрасно понимаешь, что алкоголь не помогает вовсе, наоборот портит печень, затуманивает разум, наполняя мозг спиртовыми парами, лишая возможности холодно мыслить. Ты пошёл к столешнице, где пахнет уже давно остывший кофе, но даже этот тяжёлый аромат не в силах заглушить острое желание, которое всё сильнее разгорается в тебе. Остаётся только достать лёд с морозильника и приложить на лоб, но ты с самого детства ненавидишь холод, так как для тебя это равносильно пытки, от которой начнётся онемение и появятся волдыри на коже, хотя это не точно...

Вечер приближается медленно, нестерпимо, как приближается долгожданный шторм, несущий с собой разрушение и очищение. Мысли о том, чем сейчас занимается Шантель, невольно закрались в твой ум. Думает ли она о тебе, скучает ли, так же горяча в ожидании новой встречи?.. Или же она, погруженная в свою работу капитана ветконтроля, без усталости ловит по всем улицам Монако бездомных животных, тем самым оставив тебя в плену своих мыслей? Каждый миг без ответа кажется вечностью, но внутри сердца горит надежда на скорую встречу с огневолосой женщиной.

Капитан Дюбуа… её образ такой дерзкий, такой яркий, как вспышка молнии в тёмном небе, вновь пронзил твои мысли. Шантель, с её волевой линией лица, глубиной умных глаз и неуловимым ароматом, смесью дорого женского одеколона и чего-то терпкого, почти запретного… Вкус её кожи, легко-солоноватый, вновь стал призрачно ощущаться на языке и прокручивать в твоей памяти каждый момент вашей минувшей ночи – её кожа, жар тела, утончённость мягких рук, этот протяжный стон, эхо которого до сих пор звучит в тебе… Особенно тебя греет воспоминание вашего неистового танца тел и вспышек наслаждений. Это было не просто удовлетворение физической потребности, а взрыв чувств, каскад эмоций, переливающихся от нежности до безумного желания, и победой над стенами лжи и недомолвок, выстроенными твоими усилиями, чтобы покорить своенравное сердце огневолосой женщины в синей униформе.

Наконец за окном стало медленно садиться солнце, окрашивая небо в оттенки заката – это то самое пламя на небе отразилось и в твоей душе. Вечерний сумрак, подобно густой акварели, начал растекаться по улицам города. Ты, словно выпущенный из клетки зверь, мотаешься по комнате от нетерпения. Каждый стук напольных часов – это грохот, разрывающий тишину твоего ожидания. Конечно, ты попытаешься отвлечь себя разными занятиями: прочитать увлекательную книгу Кинга, посмотреть какой-нибудь ретро-фильм, послушать расслабляющую музыку 60-х годов, которая хотя бы на миг даст умиротворение в твоей душе, но ничего не выйдет, ведь те старания ничто по сравнению жгучего желания, которое с лёгкостью одолевает твой покой и жизненные силы. Тебе остаётся только лечь на кровать в тёмной спальне и поддаться эмоциям, которые, словно стая пираней в море, жадно пожирают тебя изнутри; и как только ты устало закрыл глаза и почувствовал мягкость пледа, в твоей голове невольно стали всплывать бурлящие образы сегодняшней ночи, как Дюбуа...

Неожиданно, на тумбочке зазвонил телефон – резкий, пронзительный звук, словно выстрел из ружья, разрушил тишину и снял с тебя покров тягучей тоски, в которой ты утопаешь, пальцами перебирая в памяти осколки прошлого. Ты подскочил и взял айпад. Это была она. Её голос, бархатный, окрашенный хрипотцой дневной сигареты и послевкусия ночи, растопил последний лёд твоего нетерпения.

«Я освободилась», — произнесла женщина. В этих двух словах затаилась вся жаркая надежда на будущее. Вы назначили сегодняшнюю встречу на девять вечера в «Зелёном Коттэ» – крохотном уютном баре, где воздух почти всегда пропитан ароматом пожелтевших страниц книг и сладкой, тёплой корицы. Этот запах, который сам по себе обещает нечто волнующие, нечто больше, чем просто свидание.

Закончив разговор, ты словно дурак, бросился в ванную. Холодная вода из крана, обрушившись на лицо, не просто отрезвила – она словно смыла с тебя остатки усталости и сильного волнения, оставив лишь горьковатый привкус и острую пульсацию в висках. Капли стекают по щекам, смывая не только пыль повседневности, но и призрачный след её недоумения, сменившиеся на гнев... Шантель – имя само по себе вызывает дрожь. В зеркале отразилось бледное, измученное лицо, тёмные круги под глазами – следы бессонной ночи, проведённой в плену страсти. Но глаза... в глубине их горит не огонёк, а целый костёр, пылающий надеждой, жгучей, безумной страстью, и... боязливым предвкушением. Грубое полотенце, его шершавая текстура на коже – прикосновение к реальности, к земле, к тому, что держит тебя от падения в бездну воспоминаний. Напряжение сбавило обороты, уступая место решимости, твёрдой, как гранит. Ты теперь готов. Готов к ней.

Руки всё ещё немного дрожат, но не от страха, а из-за предвкушения, которое щекочет твои нервы, сладкой, приятной негой.

Время встречи уже совсем близко. Быстрый душ из ароматов – несколько капель одеколона, словно лёгкий летний дождь, освежающий, бодрящий, и уносящий твои все сомнения вместе с шлейфом духов. Белая рубашка, идеально сидящие брюки – ритуальная подготовка к священнодействию. Ты стремишься к безупречности – не внешней, нет, – а к безупречности твоих намерений. Стрелки часов – неумолимые палачи, подгоняют тебя, напоминая о близящейся встрече и хрупкости этого шанса, который изменит твою жизнь, избавляя от оков одиночества. В груди трепет, смешанный с тягучой тоской и в тоже время с призрачной угрозой разочарования. Быстро поправив свои волосы ладонью, ты одним движением накинул на себя серое пальто, укутался в тёплый шарф, будто в кокон, защищающий от холодного ветра судьбы, и смело вышел навстречу чего-то нового.

Через полчаса ты – весь зачарованный – стоишь на месте, чуть позже, словно видение, возникла и она сама. При виде её, у тебя сердце подскочило и сделало не просто кульбит, а сальто-мортале в невесомости, оставляя за собой длинный шлейф эйфории. В простом, но безупречно элегантном бежевом пальто, из-под которого выглядывает уголок чернильного платья, она предстала перед твоими глазами совершенно иной: более таинственной, окутанной загадкой, чем в своей строгой офицерской форме. Слегка растрёпанные ветром волосы до сих пор хранит отблески бури, недавней, кажется, прошедшей сквозь женскую душу. В её голубых глазах – не просто искра, а целый живой, неукротимый пожар, полный тайн, которые ты жаждаешь разгадать, каждую искру и каждый взрыв эмоций.

На её бледном лице показалось тень улыбки, однако она так быстро мелькнула, что ты начал сомневаться, думая, показалось ли, иль нет. Через мгновенье её тонкие пальцы коснулись твоего лица. «Скучал? » — её уверенный голос, срывающийся на хриплый шёпот, проник в самые потаённые уголки твоей души и пробудил ответный глубокий шёпот: «А ты? », — твой вопрос пропитан полной, невыразимой тоской, что та лёгонько кивнула головой, как-бы подтверждая, что тоже сегодня скучала.

Её мимолётный поцелуй, как первый снег, легчайшее прикосновение губ, в этот миг ты кажется осознал, что все твои страхи, все мучительные сомнения были лишь своеобразной прелюдией к этому моменту, к этому бесконечному счастью, которое, подобно приливу, наполнило тебя до краёв, заливая всё существо волной нежности и неги. Ты всем пылом, почти с нежностью грубияна, прижимаешь женщину к себе, тонешь в шёлковом водопаде её волос и медленно вдыхаешь дурманящий аромат её кожи. Мир сузился до размеров вашего объятия, этого мига, застывшего в вечности, где время прекратило своё течение.

Чуть позже, вы с трудом оторвавшись друг от друга, молча сцепив руки, вошли в тот уютный бар и мелком окинули зал, где несколько посетителей занимались своим разными делами. Ты, как истинный джентльмен помог ей снять пальто и вместе со своим повесил его на треугообразный рейл***, после вы пошли в глубь зала и возле панорамного окна сели за свободный столик, окутанным полумраком. Несмотря на лёгкий джаз, который где-то отдалённо звучит в колонках, воздух почему-то загудел от невысказанных слов и от видимой и осязаемой, как лёгкий туман висящий над лугом, нежности, которая парит между вами. Её рука легла в твою – лёгкое прикосновение, и в нём, ты ощутил, столько тепла, столько молчаливых обещаний и столько будущего. Ты понял, что это не просто страсть, не просто мимолетный эпизод – это начало чего-то грандиозного, чего-то захватывающего духа и... чего-то настоящего, что могло бы изменить твою жизнь навсегда.

Внезапно образы стали всплывать перед твоими глазами, яркие, как белое солнце на рассвете: её властный голос, твёрдый взгляд, изящное тело, прижатое к твоему... В глубине души ты осознал, что ваша история продолжится после вчерашней необычной встречи, создавая собственный мир для двоих. Эта история будет написана строка за строкой, глава за главой, и не только жаркими ночами, но и спокойными, полными солнечного света, днями, насыщенными воспоминаниями и нежностью.

Почувствовав прилив нежданного умиротворения, ты случайно встретил взгляд Шантель, и в этот миг мир вокруг вас замер, словно кадр из немого фильма. В руках у тебя оказалась бутылка шампанского, наполненная ароматом терпкого ожидания, только что переданная молодым официантом. Улыбнувшись, обножая белые зубы, как последний дурак, ты налил играющий напиток в два бокала, словно олицетворяя тот волнующий момент, который пульсирует в уютном ба; ре, и почувствовал в прямом воздухе вита; ния непреодолимого притяжения, как будто сама атмосфера между вами искрится от эмоций.

Женщина слегка приподнимает бокал к губам, аккуратно касаясь его, и, сделав один небольшой глоток, как ты, не дожидаясь, осушил свой бокал одним махом. В этот миг мир вокруг тебя и Шантель заиграл новыми красками, показывая лишь ваши взгляды полные надежд и сокровища, спрятанные в сердце каждого из вас. Ты ощутил, как остальная часть этого мира стала растворяться, словно дым, оставляя только вас двоих, наполненной глубокой, всепоглощающей страстью. Жизнь, в которую ты неожиданно вплёлся в судьбу Дюбуа, теперь открывает перед тобой новые горизонты, обещая яркие дни и завораживающие ночи, насыщенными с полна огненными чувствами.

Тёплый вечер закатного солнца мягко окутывает вас своим золотистым светом, наполняя пространство мелодией джаза. Каждый миг затягивается в бесконечность, оставив только вас двоих – теснящихся в окружении вашего искусства, вашего дыхания и затаенного ожидания. Шантель, с её утончённым движением, напоминает саму природу – опасную и грандиозную, как осенний водопад, падающий в объятья земли.

Время словно замерло. Официант, с лёгкой улыбкой на губах, возвращается к вашему столу, неся на подносе долгожданное продолжение кулинарного путешествия. Он ставит перед вами сырное плато, щедро уставленное разнообразными орехами, винограда и сырами – от пикантного бри до насыщенного горгонзолы, каждый кусочек как будто рассказывает свою историю, маня к себе своим ароматом и текстурой. Рядом с ним появляется большая неапольская пицца, её золотистая корочка обрамляет роскошный слой расплавленного сыра и сочных ингредиентов, а аромат свежей базилики наполняет воздух, вызывая желание немедленно откусить кусочек вкусной пиццы. И, наконец, две чашки капучино, с белой пенкой, заняли своё место на столе.

Его насыщенный аромат, который начинает окутывать вас, теплом и уютом, однако он ещё пробуждает в твоей душе воспоминания о тёплых вечерах Норвегии, проведённых в компании друзей, подколах и разговорах, которые никогда не заканчивались.

Вечер опускается на твой родной Осло, как густой, смолистый туман, просачиваясь сквозь узкие улочки и облизывая влажные камни набережной. Воздух пахнет солью, рыбой и едва уловимым запахом гнили – запах жизни, бьющей ключом прямо под твоим носом. Вы сидите в прокуренном баре, зашарканные столы которого помнят не одну пьяную драку и несбывшиеся мечты. Смех взрывается то тут, то там, перемежаясь хриплыми голосами и звяканьем пивных кружек. Разговоры текут, как мутная река, унося с собой обрывки фраз, полуправду и крепкого мата.

Ты в самой гуще этого водоворота. Рядом с тобой светловолосая Эмилия, твоя коллега, ставшая лучшей подругой – единственная, кто видит тебя насквозь и не боится об этом сказать. С другой стороны– Кнут, с его вечной ухмылкой, скрывающейся в рыжой бороде, и с сальными шуточками, от которых у тебя каждый раз дёргается глаз. И остальные – твоя стая, твои верные псы, готовые грызть глотки за тебя, пока ты покупаешь им выпивку с рыбой.

Кнут, как обычно, не упускает возможности подколоть тебя:

— Эй, Пол, ну что, опять один в этот вечер? Может, подкинуть тебе кого-нибудь? Или ты предпочитаешь компанию морских львиц? Они, говорят, верные любовницы.

Ты закатываешь глаза и делаешь смачный глаток кофе.

— Отвали, Кнут. Я сам знаю, с кем мне спать.

Эмилия толкает тебя локтем в бок.

— Пол, хватит ворчать. Лучше правда бы уже нашёл себе кого-нибудь. Ты как одинокий волк, вечно шатаешься один.

— Может, мне нравится быть волком-одиночкой, — огрызаешься ты, чувствуя, как поднимается небольшое раздражение, — Не все должны бегать в стаде, как вы.

— Да ладно тебе, Пол, — вмешивается одна из подруг, похлопывая тебя по плечу, — Просто Эмилия волнуется за тебя. Боится, что ты так и останешься старым холостяком, сидящим в баре и жалующимся на жизнь.

— Мне не до этого. Работа горит.

Кнут хмыкает.

– Работа у него горит! Да ты просто боишься. Боишься, что тебя отхлестают, как мальчишку.

Смех друзей взрывается с новой силой. Ты отпиваешь свой крепкий кофе, игнорируя их подколки. Алкоголь – не твоё. Пиво кажется тебе помоями, а остальное – и вовсе отравой... Вдруг, чья-то рука ложится тебе на плечо и слишком сильно сжимает. Это здоровяк Торвальд с рыжей бородой, один из "друзей", скользкий тип с вечной ухмылкой на лице.

– Ну что ты такой скучный? Расслабься! Может, я тебя научу кое-чему? – он подмигивает, и его рука начинает недвусмысленно сползать ниже.

Ты скидываешь его руку, отворачиваясь в сторону.

– Отвали, Торвальд! Не в настроении!

– Да ладно тебе! Не будь такой задницей!

Ты чувствуешь, как в тебе стала подниматься злость. Но ты сглатываешь её, делая глубокий вдох. Эта компания – твоя отдушина, твой островок стабильности в этом безумном мире. И ты не готов потерять свою стаю из-за какой-то грязной выходки лжедруга.

– Лучше расскажите что-нибудь интересное, – говоришь ты, стараясь, чтобы в голосе звучала непринуждённость, – Что нового в городе?

К счастью ваш разговор перетекает в другое русло. Однако липкое прикосновение Торвальдавсё ещё ощущается на твоей коже, а слова Эмилии эхом отдаются в голове. Одинокий волк... Может, она и права...

Вновь, с чувством вдохновения, ты разливаешь игристый эликсир страсти и заметил, как его пузырьки весело танцуют, отражая свет ламп. Затем поднимая свой бокал, ты с торжеством, наполняющей твоё сердце, произносишь:

— За нас! — каждая искра шампанского, стекающего по стеклу, отзывается в твоей душе, обжигая нежным теплом. Губы Шантель снова мягко прикоснулись к фужеру, пробуждая в тебе желание, чтобы этот момент длился вечно. Как будто весь этот вечер создан исключительно для того, чтобы вы слились воедино с непередаваемой эффектностью, которая будет меняется лёгким смущением в ваших взглядах.

Ты прекрасно знаешь, что история только начинается. У вас впереди тысячи незаписанных страниц, сотни мгновений, когда свет и тень начнут танцевать в унисон, а ваши сердца, соединенные тайной, будут биться в ритме огня, что станет основой этой новой, звучащей на двух языках истории. Каждый день станет новой главой – от первых шагов в парке, когда вы, смеясь, будете обсуждать несуразности жизни животных, до уютных вечеров, наполненных смехом и тихими разговорами, где звёзды станут вашими свидетелями.

— Ты веришь в судьбу? — спонтанно спросила Шантель с лёгкой ноткой иронии, и её глаза заискрились, как луна на вечернем небосводе. Ты улыбнулся, ощущая, как эта встреча была предопределена, подобно двум спутникам, заблудившихся в просторах галактики своих судеб.

— Я верю… — ответил ты, погружаясь в её огненный взгляд, — То что мы встретились это не случайность. Мы будто сложные узоры на полотне судьбы, переплетаемся, создавая некую картину будущего.

Она откинула волну непокорных кудрей, и её лицо задумчиво утонуло в ладонях – жест, выдавший, что твои слова коснулись самой глубины её сознания. Едва заметно улыбнувшись, ты продолжил, осторожно, почти незаметно, доносить до неё важную мысль, что ваша встреча – это не просто игра случая, вас связала незримая нить судьбы, предвещая рождение чего-то большего. И то, что у вас не просто мимолётное влечение, а лишь маленькая искра, способная разжечь пожар всепоглощающих чувств, что неминуемо вспыхнут в переплетении ваших жизней. И, похоже, ты сумел достучаться до её разума. В её глазах загорелся огонёк осознания.

— Tu sais, tu as raison, — она почему-то заговорила на своём языке, — Et pourtant, nous sommes les cr; ateurs de notre vie! (Знаешь, ты прав. Однако мы создатели нашей жизни!)

У тебя округлились глаза, хотя ты полтора года изучал этот язык, но от части понял её и стал озадачен, повторяя те предложение, только с грубыми грамматическими ошибками, что невольно вызвал у неё не большой смешок и удивление. Она мысленно задалась вопросом, как ты смог так долго продержаться на работе, обладая таким маленьким уровнем владения её родным языком.

— Эхэ... Поль, тебе нужно срочно подтянуть навык, ты разговариваешь, как cancre-nigaud! (Болван!) — она увидела твой не понимающий взгляд, в котором, кажется, кроется лёгкое недоумение и решила поменять тему, — Ох! Только мы влиям на нашу жизнь, только мы, а не кто, и не что другой!

— От части ты права. Только пожалуйста, не показывай мне свой властный взгляд, а то боюсь, что не сдержусь, — игриво ты поднял бровь, показывая ей свою уверенность.

Она прекрасно поняла твой намёк, но ничего не сказала, только в ответ повторила твой жест, из-за чего ты почувствовал что твоя плоть начала возбуждаться. Чтобы окружающие не застали тебя в этом нелепом казусе, ты быстро потянул скатерть к себе, и нервно натянуто улыбнулся, будто всё хорошо, однако произошло так, что твоё смущение чуть не обронило бокалы на пол, из которых пролились несколько капель на ткань.

На твоих наручных часах уже десять минут десятого вечера. Вы не заметили, как время быстро пролетело. В баре, где мягкий свет ламп создаёт уютную атмосферу, всё также играет джаз – мелодия, словно струны души, наполняли пространство теплом. Посетители, погружённые в свои мысли, стали потихоньку уходить, один за другим, словно листья, покидающие ветви в преддверии зимы. Их ожидают дела и обязанности, которые, как тени, преследовали их даже здесь, в этом оазисе расслабления.

Вы же продолжали пить шампанское, его игристые пузырьки поднимались к поверхности бакала, как мечты, стремящиеся к свободе. Каждый глоток наполняет ожиданием, наслаждением моментом, который, кажется, мог длиться вечно. Несмотря на атмосферу лёгкости, твои мысли сосредоточились на том, что ждёт впереди: новая жизнь, новые мечты, новый взгляд на животных? Всё вокруг начало сливаться в единое целое, и в этот решающий момент перед тобой предстала личная загадка, где надежда и страх переплетались друг с другом. Ты обратил взгляд на Шантель, которая, погружённая в свои мысли, наблюдала за мелькающими огнями машин за окном, и задумался: на какой ноте завершится Ваш вечер? В расставании, когда каждый уйдёт в свою сторону, оставив за собой лишь тень воспоминаний? Или в объятиях друг друга, полные тепла и страсти, когда сердца, наконец, найдут общий ритм, и мир вокруг исчезнет, уступив место только вам двоим?

В этот момент твоё сердце застучало в унисон мелодии Луи Армстронга и ты поувствовал, что стал не только слушателем, а солистом от которого зависит успех концерта. Взгляд скользнул по лицам окружающих, и ты понял, что каждый из них тоже находится на перепутье, каждый из них ищет свой ответ на вопрос, который не имеет однозначного решения. В этот момент Шантель, с её таинственной улыбкой, хранит ключ той загадки, над которой ты всё ещё ломаешь голову. Но вот в чём дело: сможешь ли ты её разгадать?

ПРИМЕЧАНИЕ:

1) Тарпан — подвид дикой лошади, либо гибридная форма древних диких центральноевропейских лошадей и домашних восточноевропейских, ранее считался предком современных домашних лошадей.

2) Габа-чай — это чай, обогащённый гамма-аминомасляной кислотой (ГАМК) (по-английски — GABA). Название произошло от латинской аббревиатуры (gamma-aminobutyric acid).

3) Рейлами (от англ. Reil-перекладина) называют напольные вешалки, на которых размещают одежду, сумки, головные уборы и аксессуары различного вида.

P. S. S.

Если зашла глава, пишите комменты и порадуйте лайками ; *

И если хотите продолжение, то дайте знать!

7 декабря 2024 г