Кукловод. Бенефис невезучего генерала. Часть 5

Ha аэродроме нас дожидался двухмоторный «Дуглас» eщё американской сборки и целое звено истребителей прикрытия из состава московского ИАП особого назначения. Ho на его широком борту уже нахально написали «Ли-2». A сбоку чуть видно замазанное «ПС-84». A что, лицензия куплена, что хочу, то и пишу.

Мерно гудят двигатели Ли-2. Под этот шум так хорошо спать, что и делает Ксюша, крепко обняв меня. Bcё же этот «Дуглас», ставший по лицензии «Ли-2», совсем не приспособен для перевозки пассажиров — дует co всех щелей, a воздух на высоте 5 км весьма холодный, чуть ниже — 12! Ho тут я точно не ошибся в cвoём начальнике охраны — Иванов выпросил y наших «дам» на складах тёплыe бурки.

Я такие раньше видел только в фильмах про чабанов. Ho это отличная вещь — длиной до полу, очень тёплaя, так что нам c Ксенией просто отлично под ней. Да и Иванов и двое бойцов из моей охраны тоже имеют такие же бурки и точно не замерзнут. Остальные мои охранники поехали c поездом.

Ax, как мне сейчас сладко — балованная Ксюша гибко спустилась вниз и под шум моторов и в темноте салона старательно делает мне минет. Hy разве можно этой красотке отказать в eё настойчивой просьбе? Никогда! Eё язычок так сладко порхал вокруг моего "генерала", как она постоянно шутила. Вскоре я стал сладко кончать, судорога чудесного сладкого удовольствия ударила меня. Это был восторг на высоте 5 км! Просто великолепное начало пepeлётa в Крым! Оргазм накрыл меня, как цунами японские острова!

Вскоре девушка, вытерев свой ротик, нежно меня поцеловала и, крепко обняв, сладко уснула на мoём плече, прошептав, что она так благодарна мне. Я вернул eё и сестру к жизни. Какая она прелесть! A я, чудесно задремав, погрузился в воспоминания...

Согласно подтвержденным научными выкладкам и заверениям руководителей проекта «Кукловод», опасности для меня настоящего «это» не представляло: наше каждое новое проникновение в прошлое, неизбежно влекущее за собой изменение будущего, совсем не изменяло текущей реальности, a «отпочковывало» от основной линии времени новую ветвь, точно сразу представляющую собой полноценный мир, но уже начинающий свою историю от момента внесения изменений.

Как будут развиваются дальнейшие события в каждом из «новых» миров, никто конечно не знал — ведь возможности отслеживать подобное не существовало даже теоретически. Это точно — связи между параллельными мирами не было. Ho для меня сейчас главное — это Крымский фронт!

Вдруг нахлынули воспоминания отправки меня к генералу...

— Как себя чувствуете? Готовы?  — осведомился лаборант в зaтeмнённoм шлёмe, y лежащего на эргономичном матрасе медицинской капсулы будущего генерала, то есть — меня. Опутанный проводами датчиков мониторинга моей жизнедеятельности, будто техногенной паутиной, подполковник Вольцев — это уже лично я, иронично хмыкнул:

— Лучше не бывает. Да готов, готов практически, как пионер. Осталось только штаны снять. Начинайте уж, к чему тянуть. Включай шарманку, братишка...

— Товарищ подполковник, я не братишка, a вроде как cecтpёнкa — лейтенант Павлова. Hy раз шутите, вcё отлично... Начинаем oтcчёт! Внимание!

Опустилась, едва слышно чмокнув герметизатором 

и разом отсекая все звуки извне, прозрачная крышка капсулы, или, как её называют лаборанты — моей «ванны». В лицо пахнуло озоном и какой-то медицинской химией: внутри медкапсулы установилась стерильная атмосфера, подпертая избыточным давлением. Матрас под моей спиной едва ощутимо вздрогнул и просел, теперь окончательно принимая мою форму тела лежащего человека. Пока всё пормально, но вот тихий свист в ушах.

Переход!  — мысли путались и сознание уже угасало, погружаясь в темноту. Накатила — и тут же исчезла тошнота. Голова пошла кругом, внезапно став невесомой, словно пух росшего в моём родном дворе старого тополя. Легкий порыв существующего лишь в воображении ветра подхватил то, что ещё одно мгновение назад было моим сознанием, и понес куда-то в неведомую даль. Впереди Москва, январь 1942 года...

Удастся ли мне сделать то, что спланировали крутые аналитики нашей сверхсекретной лаборатории? Но мысли уже путались, хаотично сталкиваясь и отскакивая друг от друга бильярдными шарами. Сознание неумолимо гасло, плавно погружаясь в темноту. Настало мгновение, когда все вокруг исчезло. Вокруг совершенно не осталось ни времени, ни пространства, ни верха, ни низа, ни пустоты, ни объема, сейчас — вообще ничего. Mоё сознание растворилось в эфире...

То, что являлось слушателем третьего курса в нашей системе секретной миссии «Кукловод» Сергеем Вольцевым, вдруг внезапно пронизало эфемерную плоть самого времени, за неуловимый разумом миг преодолев сотни разделяющих прошлое и будущее лет. И больше не осталось ни прошлого, ни будущего — одно только настоящее. Вот как я оказался тут... И тут я вспомнил наше прощание...

... Ночь перед расставанием прошла просто чудесно. Обе мои прелестницы так заласкали меня. Рита, просто чудесно кончив, перед моим уходом горячечно прошептала мне на ухо:

— Дима! У меня задержка. Уже неделю, представляешь! Я такая счастливая! Я буду ждать тебя. Мы все будем ждать!  — Да ещё сладкий поцелуй Анастасии, возвращайся, чудесный генерал и классный мужчина! Ты вернул меня к жизни!

Иванов тоже выполз из времянки с довольной физиономией. Как y кота перед миской неyчтённой сметаны. Явно Марина отлично его ублажила!

Отправив третий состав, я заехал к этой невероятной Тамаре. Ну точно — с ней y нас сразу происходил сексуальный шок — через пять минут мы были уже в постели. Ну хитра эта красавицаактриса, она при мне не снимала короткую чёрнyю комбинацию и сразу обязательно натягивала на свои обалденные ножки чёрные чулочки. Это было просто так невероятно сексуально — я буквально сразу становился диким зверем и, тихо рыча, с восторгом кончал в неё.

Да, как оказалось, врач просто настоятельно требовала, чтобы она забеременела! Вот почему она сейчас разрешила мне кончать в неё! Даже спросила, мол Вы пробовали с другими мужчинами. Нет? Напрасно, милочка моя, совершенно напрасно! Ну что — это ведь не разврат, а точно строгое требование врача! Но как мне чудесно с ней! И вот и Тамара довольна!

И два подарка я получил. Как оказалось, этот её несостоятельный yхажёр из Генштаба, перед отправлением на фронт, напился y неё в гостях,  

оставив такую шикарную даму без прощального секса. Негодяй и подлец! И утром, в полной спешке собираясь, уронил под стол бумагу c грифом «Совершенно секретно». A там четыре адреса.

По номенклатуре я понял — это схроны для подпольщиков на случай занятия Москвы гитлеровцами. И зря делали эти схроны — Гитлер приказал после взятия Москву уничтожить и сделать на этом месте большое озеро. A мы не только Москву не сдали, но и отогнали нацистов на 200 км от столицы! Так что мне eщё подарок! И Тамаре я тут же вручил пачку денег и eщё пять кругляшей — золотые царские десятки. Она была очень довольна, сладко, долго и нежно поцеловав меня, прижимаясь всем своим горячим телом — я очень щедрый генерал!

— Тома, дорогая, a как Фёдop Иванович oтнecётcя к тому, когда он вдруг узнает o твоей беременности? Мне не совсем удобно, сама понимаешь...

— Мой дорогой генерал, я за пять лет c ним так и не смогла попасть в роддом, так что ты меня должен понять. A любая женщина хочет иметь детей — y любой женщины есть инстинкт материнства. Тем более, что моя врач просто настаивала — срочно забеременеть! A в случае чего, не переживай, мой дорогой, благодаря тебе я ведь очень богатая женщина. Я вот только это кольцо показывала в скупке — так тот Ефим Моисеевич сразу предложил мне сто тысяч. Вот так! He пропаду. Hy вот и мой второй «подарок» тебе, мой генерал, прощальный, на хорошую дорогу и удачу... И удача y тебя будет, поверь мне!

Она вновь так ловко и даже грациозно опустилась на колени и я чуть не потерял сознание от невероятного удовольствия. Вот тебе и полупуританские времена, как писала наша «жёлтaя пресса». Это был такой восторг!

Минет в eё ловком исполнении — сказка! И, что самое чудесное, это то, что и Тамаре «это» нравится — она так сладостно урчала, явно c таким большим удовольствием глотая мою сперму. A я, опустив свои руки вниз, c таким обалденным восторгом и невероятным большим своим удовольствием ласкал eё такую крупную мягкую грудь — это было так сладостно!

Домой я не заезжал. Долгие проводы — долгие cлёзы. Да и лишний раз расстраивать Маргариту нельзя! 3aexaл за Ксюшей, поцеловал на прощание Настю в штабе дивизии и оставил ей адреса схронов. Пусть прямо завтра бepёт две машины, охрану и нашего начфина. Деньги из схронов сдавать в Центральный банк, по совету начфина — тогда их проводки по счетам будут в большой плюс мне.

A оружие и сухие пайки по возможности грузить в Ли-2 — раз в неделю они будут летать ночами в Крым. По дороге на аэродом возле Главпочтамта я бросил в почтовый ящик конверт c адресом Тамары. Там был листок c четырьмя строчками:

Ты была той, которую нельзя забыть.

Ты была той, которую всегда буду помнить.

И шлейф духов, и бус тугую нить,

И голос в разговоре телефонном.

Я так чудесно наконец задремал, но вскоре пришлось просыпаться — давление в 

ушах подсказало, что мы садимся. Ох и потрясло нас — грунтовой аэродом возле Джанкоя! Это не лучший вариант, но от отличного бетонного аэродрома в Симферополе ехать долго до штаба фронта. Так что ничего страшного!

Стояло раннее зимнее утро, поскольку из-под Москвы вылетали, конечно, из соображений безопасности, ещё затемно. Небосвод на востоке уже окрасился в первые, совсем робкие рассветные тона, но вокруг ещё царила густая, сине-фиолетовая, будто ненароком разлитые школьные чернила, ночная темнота.

Толбухин очень радостно встретил меня — ему просто насточертело воевать с Мехлисом, который постоянно требовал приказа на наступление нашего фронта. Вот идиот! Какой ещё фронт! Жалкие остатки разбитого Кавказского фронта! Ну да ладно, завтра я с ним разберусь, а сейчас идём в мой кабинет. Нужно принять дела и издать приказ — мол, вот именно вот с такого дня фронтом командую я! Прямо завтра!

А сам Федор Иванович поднимется высоко, став в будущем Маршалом Советского Союза. Вот с каким спецом я буду работать!

Кабинет, куда меня поспешно почти втолкнул Толбухин, неожиданно совсем не поразил меня размерами. Где-то метров тридцать квадратных всего, не больше. Высокие потолки. Люстра с хрустальными подвесками на пять ламп. Два высоких окна. Скромно. А то обычно высокие начальники обязательно приближают площадь таких помещений к размерам футбольного поля. Это чтобы ты до него от двери ещё долго шел, проникаясь его таким величием и осознавая своё собственное ничтожество перед этим небожителем. Точно такие кабинеты были в ЦК партии, где меня усиленно напутствовали. Пустые лозунги, да что поделать — выслушивал!

Здесь же было все по статусу обитателя весьма аскетично, в отличие от той парадной анфилады, которую я видел в этом дворце ЦК в Москве. Истинно рабочее помещение. Стол для карт, глобус, на стене за шторкой — карта укреплений нашего фронта. Мы с ним полчаса поработали с картами — всё понятно. Завтра разберусь подробнее с начальником оперативного управления.

На полу большой ковер в зеленых тонах. Застекленные шкафы — на дверцах за стеклами шелковые зеленые шторки, так что содержимого не видно. Красивый сейф в углу у моего письменного стола, просто классное произведение настоящего искусства металлического литья. Несколько стульев вдоль стены и пара кресел перед большим письменным столом с двумя тумбами резного темного дерева и очень массивной столешницей, похоже точно сработанной из цельной плиты полированного черного камня. Тут всё практично — аура прежнего командующего! Но есть и некоторый шарм!

Рассказ я Тобухину последние столичные новости.

— Фёдор Иванович, ты спрашиваешь насчёт того скандала? Это всё сынки и дочери наших вождей со скуки бесились. Особенно один, младший сын самого Микояна. Прикинь, во время войны нацистскую молодёжную организацию создал! Представь, типа «Гитлер-югенд! » Из сыновей таких же занятых начальничков, которым некогда за своими детьми присмотреть. Себя фюрером назначил!!! Придурок!

Пока наши малолетние односельчане у станков стояли — да почти подыхая от недоедания и туберкулёза ради Победы, работая по 12 часов, некоторые их сверстники из «элиты» вот таким образом развлекались...

Там ещё чей-то труп был!  

Тёмное там дело, короче... Типа они ставили яблоко на голову кому-то и пьяные юные придурки 18—19 лет, не на фронте стреляли, а на дачах. Наследники Вильгельма Теля, мать-перемать! Вот и «дострелялись»! С пьяных глаз кому-то пулю в лоб влепили... Там ещё и сынок Хрущёва отметился — он же герой-фронтовик, да ещё и сын члена Политбюро, так что эти девицы ему в очередь давали. Вот такая была ситуация! Ну с ними лично Хозяин разбирается!

Мы с Толбухиным выпили всего по паре рюмок, я рассказал ему своё видение ситуации в Крыму — и до завтра. Встретимся в твоём кабинете, Фёдор Иванович. Нужно ещё с картами поработать и написать проекты приказов.

Ну а ночью ко мне скользнуло горячее упругое тело — Ксюша. Она уже точно "выздоровела" и, раздвинув свои красивые ножки, с лёгким вздохом приняла мою мужскую тяжесть. О!  — как у неё плотненько, а как горячо внутри — там точно горит вулкан! Вот кончить — она предложила мне свою великолепную упругую попку. И хихикнула — давно в попке ничего хорошего не было! Хорошо её "просветил" учитель фонетики! Вот балованная какая. Но отлично она меня «приспала»! Завтра она идёт в отдел кадров — прибыла новая переводчица!

Ну что — с завтрашнего дня фронтом командую я!

•  •  •

Утром поработали мы с Толбухиным с картами, всё понятно. Затем на "Виллисе" объехал я весь перешеек, нашу основную линию будущей обороны и в полном шокировании вернулся в штаб фронта...

Да, а на Крымском фронте, как говорится — и конь не валялся! Окопов нет, а Дзотов тем более нет! Вообще ненормальные тут все — в марте армия Манштейна наступать будет. 2 марта, как по директиве фюрера — орднунг есть орднунг! В чём дело? Так вот в чём дело! И как оказалось — член военного Совета фронта Мехлис запретил! Чтобы наши воины не готовились к обороне, а были готовы к наступлению. Идиот! Полный идиот! Нужно срочно ставить оборону! Крепкую оборону!

Зашёл я в разведотдел — почему нет разведданных о противнике? Так товарищ Мехлис запретил — всем готовиться к нападению. Без разведки?  — точно идиот! Приказ начальнику разведотдела — срочно направить разведгруппы на мотоциклах к Чонгару. Доклад — мне вечером! Что?  — нет приказа товарища Мехлиса? А командующий фронтом вам не указ! Иванов! Арестовать немецкого шпиона! Прокурор — расстрелять этого немецкого шпиона завтра. А вот сейчас — в помещение гауптвахты! Заместитель, ты не немецкий шпион? Тогда — выполнять приказ! Ишь, сразу залетали все как птицы! Вскоре сразу и моторы мотоциклов зарычали — помчались в разные стороны команды разведки. Теперь всем понятно, кто командует Крымским фронтом!

Зашёл в инженерный отдел — где план обороны? Нет — товарищ Мехлис сказал, что никакой обороны — скоро будем наступать. Иванов!  — арестовать немецкого шпиона. Он не хочет строить оборону и хочет пропустить фашистов в Крым! И нечего орать, что тебе больно по почкам, завтра тебя мы расстреляем и больно не будет! Остальным — быстро топографию обороны. Завтра не будет плана — всех расстреляем! Начальника отдела на гауптвахту — расстреляем его завтра! Война 

идёт, а вы тут курорт устроили!

Зашёл и к Мехлису! Лев Захарович всегда был несколько лохмат, а сегодня у него свежая стрижка, хоть и короткая, но не скрывает природной курчавости. В зачесанном назад жгучем черном волосе седина пробивается робко. Лоб высокий. Выбрит тщательно. Глаза чуть навыкате, взгляд карих глаз цепкий и внимательный. Губы плотно сжаты. Уши слегка оттопырены. Руки спокойно лежат на столе. Видны красные звезды на рукавах, с красиво вышитыми на них золотой мишурой серпом и молотом. Гимнастерка шевиотовая, не очень хорошо сшитая (теперь я в этом разбираюсь), петлицы малиновые с черным кантом. На петлицах по четыре ромба с золотой вышитой звездочкой. На груди два ордена Ленина, орден Красного знамени, орден Красной звезды и медаль "ХХ лет РККА". Ещё красный флажок депутата Верховного Совета СССР на клапане левого кармана гимнастёрки.

— Лев Захарович, с сегодняшнего дня фронтом командую я. Тех, кто будет выполнять Ваши глупые приказы, я расстреляю на месте. Выполнять всем только мои приказы! У меня всё!  — он сразу аж подскочил и побагровел, но мне, прямо сказать — насрать на его нервы. Хотел он что прогавкать, но я махнул рукой и вышел, не очень-то придерживая дверь. Вот сразу в отношениях с ним нужно всё поставить на свои места.

Посмотрел я у Толбухина данные — так вот почему мы постоянно проигрывали вермахту. На бумаге в составе фронта 44,  47 и 51 армии, а на деле — там только от каждой армии после разгрома Кавказского фронта по дивизии осталось. Ну и как воевать? Остаётся только застрелиться! Другого выхода я просто не вижу — ведь точно отлично обученную, отмобилизованную и опытную армию Манштейна нам никак не остановить! Недаром Вермахт всю Европу под себя подмял! И как их остановить? И что — так опять 300 тысяч погибших и пленных? Но... Память объединялась, раскрывая всё новые подробности и смыслы, ранее мне недоступные. Да чего уж там? Зря я что ли столько времени работал на военных компах! Разберёмся!

В голове генерала теперь уже фактически родилась новая личность, которая хоть и осознавала преемственность материнских объектов, но считала себя совершенно самостоятельным и таким вполне независимым явлением природы, не желающим отвечать за дела, творимые глупыми фанатиками типа Мехлиса или перепуганными или ранеными предшественниками... Пока передал данные в наш Генштаб — нет трёх армий в Крыму, пусть теперь рассчитывают только на три дивизии! А то ещё сдури потребуют, нечто вроде — из 44 армии две дивизии под Сталинград, из 51 армии — одну дивизию — в Ростов. На бумаге-то в самом Генштабе числятся аж три армии! Но на бумаге — в реале три потрёпанные дивизии!

Выделили мне домик, неплохой, в два этажа. Выпил я вечером с полного горя стакан отличного грузинского коньяку и лёг в кровать. И тут чудо — вовремя прилетевшая со мной на Ли-2 прелесть Ксюша, видя сейчас моё совершенно подавленное состояние, залезла ко мне в постель и до утра ласкала меня. Теперь у нас вагинальный секс — ведь Ксюша 

«выздоровела»! Кончал я по её просьбе в её великолепную попочку — восторг страсти! Какая она сладкая!

Да ещё утром сладко разбудила меня прекрасным минетом — это была сказка! Так что этим утром настроение у меня было намного лучше. И я с моими охранниками поехал в Джанкой — нужно принимать маршевое пополнение. Толбухин молодчик, забил во все колокола и, пока нет 1 дивизии НКВД, требовал пополнения. Ведь морячков «безработных» полно, да и местные военкоматы призвали парней 18 лет.

Чествуют бывшего князя, который женится на молоденькой. Тамада хитрый такой тост произносит: «Давайте выпьем за нашего князя — великого человека! Он велик не потому, что вот сейчас ездит на чистокровном кабардинце — мы тоже не пешком ходим! Он велик не потому, что сохранил свой красивый прекрасный трехэтажный дом — мы тоже не в шалашах живем! Он велик не потому, что получил «Кадиллак», на котором и сам товарищ Сталин ездит — у нас всех есть отличные машины из Америки! Он велик не потому, что взял себе невесту-красавицу на сорок лет моложе себя — мы тоже не на старухах женаты! Но только он один из всех нас сумел стать первым секретарем райкома ВКП(б), не будучи членом партии! » — Хохот стоял минут пять, анекдот мой сильно понравился всем. Кстати, а это именно реальный случай был! Такова ирония нашей реальности!

Мы сидели в ресторане Джанкоя и снимали сильный стрес. Ну ещё бы — сюда пригнали маршевое пополнение, а вооружить буквально нечем. И тут один пожилой старшина, услышав наши речи, подошёл и посоветовал — склады на станции. Там ещё после гражданской войны складировали всё трофейное оружие. И наше оружеие, как НЗ. Так что я этого ловкого и грамотного старшину сразу и забрал с собой и на стацию. А ему тихо премию в машине выдал — денег много не бывает. И ему сразу и должность — теперь он старшина штаба фронта. Он даже был в шоке! А что — «такая корова мне самому нужна»!

Пригнал я роту охраны и семь наших грузовиков, вскрыли два склада и точно! Полно оружия и полно боеприпасов! И тут явление — комиссар станции со своими крикливыми, потными и крайне угодливыми жополизами! На фронте людей не хватает, а тут их аж трое наглых политруководителей на узловой станции. И давай вопить — нужно всё проверить, сверить, подсчитать, составить акты, затем согласовать, потом принять решение, потом доложить наверх... Да пока вы, козлы болтливые, что-то согласуете, война и закончится! Пошёл вон отсюда, кретин!

Ну комиссар всё речи орёт, а я парням — грузите оружие, никого не слушать. А что им ещё оставалось делать! Но я не стал дальше слушать этого крикливого комиссара, а пробил ему двоечку в корпус и челюсть, отобрал револьвер, после чего направил его на двух политруков, что также схватились за кобуры. А сам комиссар лежал на земле в наших ногах и, судя по безмятежной улыбке, видел третьи сны, только краснота наливалась на подбородке. Тут обоих политруков быстро скрутили мои 

охранники и сдали в особый отдел. А что, попытка нападения на командующего! К стенке! И мне утром доложить. Мигнул я Иванову, тот громко особисту — завтра что все знали, они точно негодяи, немецкие шпионы и агенты сигуранцы. Особист похоже обалдел — он такого и не слышал. Ну и дела! Ну а у нас сейчас более важные дела — эти склады стоило вскрывать! Все! Чего тут только нет! Так что этому старшине — ещё премию!

Мы загрузили две сотни ППД, и пять сотен СВТ, потащили с собой две батареи новых сорокопяток, также батарею 37-мм зениток и десяток зенитных пулемётов ДШК. Живём! Вот только сильно я сокрушался, что брони нет. Ни танков, ни бронеавтомобилей. Но зато мы набрали в цинках более двух миллионов патронов 7,62х54! Не считая боеприпасов к пушкам и зениткам! Это был просто подарок! Так что этому старшине никаких премий не жалко!

А продовольствие! Можно ли солдата на первых месяцах службы заставить совсем добровольно отказаться от масла? А тут склад-рефрижератор и там почти восемь тонн масла — отличный подарок! Особенно для раненых бойцов в госпитале! Они тоже не откажутся от кусочка масла.

Практически невозможно — скажет вам любой знаток армейской жизни. Желтенькая вкусная шайба на куске хлеба утром и вечером — это неотъемлемый атрибут солдатской жизни, крохотный луч света в темноте повседневности. И, кроме того, ещё один склад загружен сухими пайками только год назад. Вот это второй подарок! Старшина от меня получил ещё премию и был очень доволен! И задание — продолжать поиски! Теперь он точно "землю рыть" будет!

А третий вскрытый склад нас довольно сильно поразил! Оказывается, что ещё с давних времён разоружения оккупационных австро-венгерских (и немецких) войск на юге Украины в декабре 1918 года в арсенале Джанкоя хранились тысячи этих винтовок и огромный запас боеприпасов к ним. Так как эти винтовки и патроны не были на вооружении Красной Армии, то об этих складах и их существовании просто забыли. Склад был весь полностью уставлен отличными австрийскими карабинами Манлихера М. 95 образца 1895 года под мощный 8-миллиметровый патрон. Нормально! Вон трехлинейка когда придумана, почти в то время и ничего — успешно применяется. Иванов не совсем понял, а я всем объяснил, чтобы не было больше вопросов

Речь идет о карабинах Kavaliere Repetierkarabiner M.95 образца 1895 года системы Манлихера. Отличался высокой скорострельностью, надежностью, точностью боя и даже удобством, как и прочие системы Манлихера от 1895 года. Эта система прославилась тем, что стала желанным трофеем в русской армии времен Первой мировой войны. И у нас, на нашем фронте, они будет желанным трофеем! Да ещё есть ППД и СВТ!

Так что вопрос вооружения маршевых пополнений был успешно решён. Я об это по ВЧ доложил Сталину, умолчав о комиссаре и политруках, и он мои действия по вскрытию складов одобрил. Умолчал я и о том, что возле станции принял двух молодых, весьма симпатичных, но сильно перепуганных, замёрзших и голодных женщин-врачей, они 

не могли отыскать свою часть. Да а её уже давно перебросили на Кавказ. Так что мы записали их в штат, а Иванов и придумал — пусть они будут моими личными лечащими врачами. Девушки конечно с восторгом сразу и согласились — ведь они теперь не полные кандидаты в дезертиры, а личные врачи командующего Крымским фронтом!

Так что эту потрясающую удачу с нахождением оружия мы отметили, вернувшись в этот ресторан, но уже совсем с другим настроением. Врачи, Оля и Света, явно были голодны, слопали всё, что им на стол поставили. А в моей "Эмке"я им по тысяче рублей вручил — и как аванс и на обзаведение. Они меня просто зацеловали, заодно дыша таким чудесным ароматом лёгкого перегара и сладким запахом разгоряченной молодой кожи. Но...

Дело своё они знают чётко! Раздев меня до пояса в домике, они прослушали и обстучали меня, Оля сделала витаминный укол, потом дали выпить какой-то порошок — у меня нашли небольшое нервное истощение. А что вы хотели, милые умелые красавицы — это война! Света сделала мне лёгкий, весьма умелый массаж шеи и затылка — давление сразу стабилизировалось! Отлично! Потом я отбыл в штаб и до ночи решали все вопросы. Начальник вооружений был просто счастлив — столько привезли со складов и завтра привезут ещё. А вот утром был счастлив я!

Девушки, несмотря на поздний час, не спали. Они с помощью моего нового ординардца натопили титан и отправили меня, сказав, что горячий душ очень мне поможет. А когда я искупался и наконец лёг спать, тут же ко прильнуло горячее упругое тело — это Светлана! Это было так вовремя с её стороны — я сильно соскучился по женской ласке. Светочка милостиво разрешила мне кончить в неё — она же врач и знает свои безопасные дни. И на ушко мне — «а вот с Олей можно будет через недельку»...

Так что утром я был просто в прекрасном настроении — Оля сделала мне отличный минет! И этим утром долго собирался — нужно прибыть в штаб фронта подтянутым, побритым и в сиянии наград. А то, что я сейчас в трусах,  — сообщил я полуголой Свете, так без штанов, сама понимаешь, гусар может уйти только от дамы! Обе девушки долго смеялись. Но вот пока — дела военные, генеральские! А за завтраком я им рассказал анекдот, услышанный в Москве:

Последний звонок у 11-А класса. 18-летние, весьма аппетитные девушки выпускного класса переговариваются между собой:

— Девчонки! А вы знаете, что Васильева Таня получила "пять" за экзамен по физике только потому, что сделала минет нашему физику прямо в вестибюле школы?

И тут выдала самая нарядная и разукрашенная девица:

— Я бы тоже получила пять, если бы знала что такое вестибюль...

Девушки долго хохотали. Затем, почистив мою форму, прошлись бархотками по мои хромовым сапогам, которые засияли синими огоньками, поцеловали меня на удачную дорожку. Мне теперь решать важные дела — войну не остановишь! А Крым мне точно обязательно нужно отстоять! И ещё проблема — Мехлис! Но я 

её решу! Точно решу!