Снег, ёлка и одно большое недоразумение aka Большой член для жены рассказы

Глава 1

Уютный бар с приглушённым светом, полупустой зал, поздний вечер. За столиком у окна — двое мужчин лет 30–35. Один (Артём) выглядит обеспокоенным, второй (Лёха) — расслабленным, с лёгкой ухмылкой.

Артём вздыхает, крутит в руках бокал с виски.

— Ох, Лёха… И поплатишься ты когда‑нибудь за свои проступки.

Лёха откидывается на спинку кресла, смеётся.

— Да брось, друган. Я не верю в карму. И что вообще я такого делаю? Наслаждаюсь жизнью. Беру, так сказать, своё.

Артём напряжённо смотрит на него

— Они же страдают потом. Ты, считай, разбиваешь им сердце. Вон, очередная сегодня вся в слезах вызывала такси. Я сам видел.

Лёха равнодушно пожимает плечами.

— Ну, я виноват, что ли? Что после секса у меня пропадает к ним интерес. Это их проблема, что они себе чего‑то напридумывали.

Артём резко ставит бокал на стол.

— Ты хоть понимаешь, что говоришь? Эти их проблемы, разбитые надежды, слёзы, потеря доверия к мужчинам. Ты же не просто развлекаешься — ты оставляешь за собой след из боли.

Лёха лениво оглядывается по сторонам, замечает симпатичную девушку за соседним столиком, подмигивает ей.

— Слушай, не надо из меня монстра делать. Я никому клятв не даю, обещаний не раздаю. Всё по‑честному: они знают, на что идут.

Артём с горечью.

— По‑честному? Ты флиртуешь, даришь иллюзии, заставляешь чувствовать себя особенными — а потом просто исчезаешь. Это не честность, Лёха. Это игра с чужими чувствами.

Лёха нахально улыбается

— А кто сказал, что жизнь — не игра? Я просто хорошо в неё играю. И пока все довольны: я получаю удовольствие, они — яркие впечатления. Что не так?

Артём тихо, но твёрдо

— Не все. Ты забываешь про тех, кто не умеет просто получать впечатления. Про тех, кто верит, надеется, влюбляется… Ты же даже не пытаешься понять, что у них внутри.

Лёха закуривает, выпускает дым в потолок.

— Ну вот ты опять за своё. Слушай, если они такие ранимые — пусть не связываются со мной. Я не прячусь, не обманываю напрямую. Просто… я такой, какой есть.

Артём смотрит ему в глаза, серьёзно.

— Вот в этом и проблема. Ты даже не хочешь стать другим. Тебе нравится эта роль — ловкого сердцееда, которому всё сходит с рук. Но однажды ты встретишь ту, которая заставит тебя почувствовать то, что чувствуют они. И тогда…

Лёха перебивает, смеётся.

И тогда что? Влюблюсь, как мальчишка, и буду страдать? Не смеши. Со мной такого не случится. Я слишком хорошо знаю правила игры. Одна ночь любви и не дня больше. За один день никакие чувства не проснутся.

Артём медленно встает, бросает на стол купюру.

— Надеюсь, ты ошибаешься. Потому что когда это всё же случится… тебе будет больно. Очень больно.

Артём уходит. Лёха остаётся один, допивает виски, но улыбка с его лица постепенно сползает. На секунду в глазах мелькает тень сомнения — но он тут же отгоняет её, заказывает ещё выпивку и снова оглядывается в поисках новой жертвы.

Вечер. Огни города мерцают в предвкушении нового года.

Из тёплого, прокуренного бара выходит Алексей — холёный, самоуверенный, с лёгкой улыбкой на губах. Его пальто идеально сидит, волосы уложены, в глазах — блеск. Он неспешно шагает по улице, подмигивая проходящим мимо красавицам, бросая оценивающие взгляды на их фигуры.

— Ну что, вечер только начинается

Бормочет он себе под нос, поправляя воротник.

Он сворачивает на базар — здесь ещё кипит жизнь: торговцы зазывают последних покупателей, пахнет пряностями и жареными орехами, разноцветные гирлянды мерцают над прилавками.

Алексей прогуливается, лениво разглядывая товары, снова и снова цепляясь взглядом за привлекательных женщин.

В этот момент…

Где‑то в параллельном измерении, невидимый для человеческих глаз, эльф‑наблюдатель — худощавый, с острыми ушами и пронзительно‑зелёными глазами — наконец теряет терпение.

Он годами следил за похождениями Алексея, фиксировал каждое разбитое сердце, каждую слезинку обманутой женщины. Его задача — сохранять баланс, не вмешиваться… но сегодня он не выдерживает.

— Довольно! — шепчет он, и его пальцы сами складываются в магический жест.

Он щёлкает пальцами — и пространство вокруг Алексея дрожит, словно поверхность воды от брошенного камня. Эльф мгновенно исчезает, оставив после себя лишь едва заметное сияние.

Реальность возвращается

Алексей вдруг чувствует удар током — резкий, пронизывающий всё тело. Ноги подкашиваются, мир плывёт перед глазами. Он инстинктивно хватается за что‑то твёрдое — это спина незнакомой женщины, которая стоит у прилавка с яблоками.

Женщина резко оборачивается. Это Надежда — крепкая, с широкими плечами, в тёплом вязаном платке, накинутом поверх старой дубленки.

Её лицо — открытое, с крупными чертами, румяными щеками и густыми бровями. Но главное — её голос, громкий, с ярко выраженным деревенским акцентом:

— Ты шо, мужик, совсем ошалел?! — её глаза сверкают гневом. — На ногах не стоишь, да?!

Алексей замирает. Он смотрит на неё — и вдруг всё меняется.

В его груди что‑то раскаляется, словно в сердце зажгли костёр. Дыхание сбивается, ладони потеют, а в голове только одна мысль: «Она… она невероятна».

Он не понимает, что с ним происходит. Это не просто влечение — это всепоглощающая любовь, внезапная, как молния. Он чувствует, будто всю жизнь искал именно её.

Не осознавая своих действий, Алексей падает на колени, раскидывает руки в стороны и восклицает, не стесняясь окружающих:

— Любимая моя! Богиня красоты! Где ты была раньше?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Надежда на секунду теряет дар речи. Она озирается по сторонам — люди оборачиваются, кто‑то усмехается, кто‑то достаёт телефоны, чтобы снять происходящее. Её лицо краснеет от смущения и гнева:

— Ты… ты это мне, че ли?! Да ты в порядке вообще?!

Но Алексей не слышит. Он смотрит на неё с таким обожанием, с такой искренней болью в глазах, будто она — единственный смысл его существования.

— Я люблю тебя… — шепчет он, протягивая к ней руку. — Пожалуйста, не прогоняй меня…

Надежда хмурится, но в её взгляде мелькает что‑то неуловимое — то ли жалость, то ли удивление. Она молчит, не зная, как реагировать на этот безумный монолог.

А где‑то в невидимом измерении эльф наблюдает за происходящим, скрестив пальцы:

— Ну что ж… Посмотрим, как ты справишься с настоящими чувствами.

Надежда, ошарашенная внезапным признанием, лишь крутит пальцем у виска и резко отворачивается.

Но Алексей уже не может остановиться. Вскочив с колен, он бросается за ней, едва не спотыкаясь о ящики с овощами.

— Я такую, как ты, никогда не встречал! Ты будто из моих снов… Ты так прекрасно выглядишь!

Выкрикивает он, пытаясь поймать её взгляд.

Он сокращает дистанцию, почти вплотную приближается к Надежде и… неожиданно наклоняется, чтобы вдохнуть аромат её волос.

Резкий взмах — и в тот же миг авоська с яблоками обрушивается на лицо Алексея. Удар настолько неожиданный, что он едва успевает прикрыться рукой.

— Ты чё, обалдел, шо ли?! Я тебе сейчас все зубы пересчитаю!

Голос Надежды гремит на весь базар.

Не дожидаясь ответа, она резко разворачивается и врезает кулаком в челюсть Алексея. Тот с глухим стоном падает на землю, приземляется прямо на пятую точку.

Несколько секунд он сидит, ошеломлённо моргая. Потом медленно прикладывает ладонь к горящей щеке, ощупывает челюсть… и вдруг — улыбается.

— Бьёт — значит любит, зачем бы ей ещё проявлять свои чувства так… Постой, красавица, я с тобой! Я никогда никуда не уйду!

Надежда ускоряет шаг, почти бежит между рядами прилавков. Её лицо пылает от гнева и смущения, кулаки сжаты, а в глазах — решимость дать отпор любому, кто посмеет её преследовать.

Но Алексей не отстаёт. Он вскакивает на ноги и несётся следом, едва не сбивая с ног случайных прохожих.

— Ты самая прекрасная женщина на свете! — кричит он, размахивая руками. — Твои глаза — как два озёра! Твоя улыбка — как рассвет над полем!

Кто‑то из торговцев хихикает, кто‑то качает головой, а одна пожилая женщина даже выкрикивает:

— Да оставь ты её, дурень!

Но Алексей словно не слышит. Он продолжает сыпать комплиментами, время от времени сбиваясь на неожиданные куплеты:

Ты — как ветер, ты — как пламя,

Ты — как утро в январе…

Я готов идти за тобою

Хоть на край земли, поверь!

Надежда резко оборачивается, её глаза метают молнии:

— Ты либо псих, либо пьяный! Убирайся, пока цел!

Она сворачивает за угол, надеясь затеряться в переулке, но Алексей уже там — он перепрыгнул через препятствие и снова оказывается перед ней.

— Я не псих, — говорит он, глядя на неё с безумной нежностью. — Я просто влюбился. Впервые в жизни. И я не уйду, пока ты не поверишь мне.

Надежда замирает. В её взгляде мелькает что‑то неуловимое — то ли растерянность, то ли тень сомнения. Но уже через секунду она сжимает кулаки и делает шаг вперёд:

— Ещё одно слово — и я позову полицию!

Алексей улыбается, но в его глазах — ни капли страха. Только безудержная, всепоглощающая уверенность, что эта женщина — его судьба.

— Как ты прекрасна, эти твои морщинки… Не женщина, сказка!

Глава 2

Надежда стремительно шагает по заснеженной улице, плотно запахнув дубленку. Её шаги твёрдые, решительные — она хочет как можно скорее оставить позади безумного незнакомца.

За спиной слышится голос Алексея: он не приближается вплотную, держится на дистанции, но не отстаёт.

Он поёт — громко, искренне, немного фальшиво, но с таким накалом чувств, что случайные прохожие оборачиваются:

Прекрасная незнакомка, назови своё имя,

Я искал тебя годами, я ждал тебя вечно…

Твой взгляд — как молния в ночи,

Твоя походка — словно танец…

Надежда лишь ускоряет шаг, плотнее прижимает к себе авоську с покупками.

Она не оборачивается, но чувствует: он идёт следом. Его голос то затихает, то снова нарастает, переплетаясь с шорохом снега под ногами и далёкими новогодними мелодиями из уличных динамиков.

Через 20 минут

Улица сужается, дома становятся ниже, уютнее — деревянные, с резными наличниками, украшенными мерцающими гирляндами.

Снег лежит пушистыми шапками на крышах, а в воздухе пахнет дымом из печных труб.

Надежда подходит к своему дому — небольшому, но аккуратному, с крыльцом, увитым разноцветными огоньками.

Резко оборачивается: Алексей в десятке метров, стоит, запыхавшись, но с тем же восторженным выражением лица.

Не теряя ни секунды, она рывком открывает деревянную калитку, проскальзывает внутрь и с громким стуком захлопывает её за собой. Прижимается спиной к створке, прислушивается. За забором всё ещё слышен его голос.

В доме, теплый, насыщенный запах выпечки и хвои.

В прихожей — суета: пятеро детей, от мала до велика, сбиваются в кучу у дверей.

— Мамочка! Мамочка! Что ты нам купила?!

Хором кричат они, прыгая вокруг.

Старший, парнишка лет двенадцати, пытается заглянуть в сумки. Младшая, трёхлетняя Танечка, тянет ручки к авоське.

Двое средних — близнецы — толкаются, стараясь первыми добраться до добычи.

Надежда, ещё не отдышавшись, улыбается.

Усталость и раздражение от встречи с Алексеем мгновенно растворяются в этом домашнем хаосе.

Она ставит сумки на пол, садится на старый деревянный стул у порога и, слегка откинув голову, произносит:

— Разбирайте продукты. Это на новый год.

Дети визжат от восторга, развязывают узлы, вытаскивают яблоки, мандарины, пакеты с мукой и сахаром. Кто‑то находит шоколадку, а это нам сейчас?

— Да

В углу мерцает ёлка, ещё не до конца украшенная, но уже праздничная, с серебряной мишурой и старыми стеклянными шарами.

На стене календарь с отсчётом дней до праздника.

Надежда смотрит на своих детей, на их сияющие лица, и на секунду закрывает глаза.

— Новый год… Хоть бы всё было хорошо и ваш отец алкаш не приперся.

Вечер опустился на деревню плотным покрывалом.

Снег, выпавший днём, теперь мерцал в свете уличных фонарей, а из труб соседних домов тянулся душистый дым — кто‑то топил печь, готовил ужин, зажигал новогодние гирлянды.

В доме Надежды было тепло и уютно: дети смотрели телевизор.

Но что‑то не давало ей покоя.

Она подошла к окну, отодвинула край занавески. Взгляд скользнул по заснеженному двору, по скрипучей калитке, по узкой тропинке, протоптанной в сугробах. И вдруг замерла.

У забора, на старом оцинкованном ведре, сидел Алексей.

Он съёжился, обхватив себя руками, плечи его подрагивали. Лицо — бледное, почти синеватое от холода, губы потрескались.

Надежда ахнула, прижала ладонь к груди.

Накинув шубу она выбежала из дома.

— Да ты… ты, что тут делаешь?!

Выкрикнула она, не веря своим глазам.

Алексей поднял голову. Увидев её, он вытянул руку, и на его обмороженном лице расцвела улыбка.

— Любимая моя… Я знал, что ты выйдешь ко мне. Я так ждал тебя.

Надежда озирается по сторонам. Потом, не сдержавшись, выкрикивает в пустоту

— Эй, приблудный! Ты чего на морозе яйца студишь?! Иди к себе, восвояси!

Алексей качает головой. Его голос звучит тихо, но твёрдо:

— Я не могу без тебя. Я принял решение — никогда с тобой не расставаться. И если для этого мне придётся замёрзнуть и умереть… Я согласен.

Тишина. Только снег тихо падает, только ветер шепчет что‑то.

Надежда тяжело вздыхает.

В её взгляде раздражение.

Она медленно подходит к нему, хватает за локоть.

— Ну и свалился же ты на мою голову, ирод проклятый…

Не дожидаясь ответа, она тянет его за собой

Через двор, к крыльцу, в тёплый коридор, где пахнет печёным тестом и шерстяными носками.

Алексей, едва переступая окоченевшими ногами, идёт за ней.

Как только они переступают порог, Надежда захлопывает дверь, поворачивается к нему и строго говорит:

— Снимай всё. Сейчас же. А потом — к печи. И чтоб ни звука!

Алексей кивает, пытается что‑то сказать, но она обрывает его:

— Молчи. Потом поговорим.

Она уходит на кухню, гремит кастрюлями, наливает в кружку горячий чай. Когда возвращается, Алексей уже сидит у печи, закутанный в грубое шерстяное одеяло, которое она ему бросила. Его лицо понемногу розовеет, дыхание становится ровнее.

Надежда ставит кружку перед ним, скрещивает руки на груди и смотрит строго.

— Ну? И чо теперь?

Алексей поднимает на неё глаза — и в этот раз в его взгляде нет безумия. Только искренность. Только тепло.

— Теперь… Теперь я буду рядом.

— Нахрена ты мне алкаш сдался?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я не алкаш, бывает конечно, что выпиваю, но не запойный.

— Ты себя не успокаивай, такие поступки совершают только придурашные. Тебе че некуда идти Остолоп?

— Есть куда идти, но я влюбился клянусь тебе всем, что у меня есть. Боялся если уйду то не увижу тебя никогда. Тут так вкусно пахнет, можно мне, что нибудь поесть?

— Нет, сначала согрейся. пей чай. Потом так уж и быть покормлю тебя. Я твои вещи положила на печку высохнут, сразу уходи к себе. Мне не нужны проблемы.

— Пожалуйста разреши мне остаться у тебя. А завтра я вызову такси и уеду.

Алексей повернулся и увидел как ребятишки выглядывают из за угла и с любопытством рассматривают его.

— А ну ка брысь, спать бегом.

Крикнула Надежда и дети быстро разбежались как тараканы.

— Оставайся, но спать будешь здесь у печки, и если чаго удумаешь. Зашибу!

— Спасибо любимая, я буду всю ночь думать о тебе.

— И прекращай нести чушь, а то зашибу.

— Но я так хочу кричать о своих чувствах о своей любви к тебе. Я приму тебя даже с детьми, они не помеха.

— Чаго? Ты прибитый, нахрена ты сдался мне и моим детям?

— Как? Ну я мужем буду тебе, а нашим детям отцом.

Слова Алексея о детях и роли отца подействовали на Надежду как холодный душ. Она резко наклонилась к нему, смерив взглядом, полным праведного гнева.

— Слушай меня сюда, идол. Я не знаю, какой чёрт тебя сюда притащил, но ты несёшь бред сивой кобылы! Муж! Отец! Ты хоть знаешь, что такое пять ртов?! Ты думаешь, это тебе игры? Насмехаться над моей жизнью?

Алексей замер.

— Ложись спать, надеюсь завтра тебя отпустят бесы.

Глава 3

Алексей проснулся у печки, завернутый в грубое, колючее шерстяное одеяло. Он

приподнялся на локте, и тут же замер: перед ним сидели пятеро детей, которые с неподдельным, изучающим интересом рассматривали его.

В этот момент магия эльфа дала о себе знать с новой силой.

Сердце Алексея сжалось от неземной, чистой любви.

— Мои родные... Дайте я вас обниму.

Прошептал он, и голос его был полон нежности и счастья. —

Он распахнул руки, а дети встали как вкопанные расширив от удивления глаза, но попав под его обаяние с визгом бросились к нему.

Начался хаос. Алексей, обнимая их и щекоча, чувствовал себя на своём месте. Он был их отцом, их защитником, их центром.

Тут же на шум из комнаты вышла Надежда. Она замерла на пороге.

— А НУ-КА, БРЫСЬ ОТ НЕГО! — гаркнула она так резко, что дети, как испуганные мышата, разбежались.

— Ты, что это на моих детей орёшь? Совсем ополоумела

Соскочив но ноги сказал Алексей

Его слова привели Надежду в ступор.

— Ну усё с меня хватит.

Она подбежала к мужчине и схватив за локоть попыталась вытолкнуть из дома. Но мужчина оказался настолько сильным, что даже не шелохнулся. Она взглянула на него снизу вверх и встретила неодобрение.

— Я понимаю, что обидел тебя чем-то, но детей своих я обижать не позволю, даже тебе, моей любимой женщине.

— Ты думаешь они твои?

— Конечно! Ты моя жена, а они мои дети.

В полной тишине Надежда выдавила из себя непроизвольный смешок.

— Ты когда успел нажраться черт небрежный?

— Я не пил.

— Ты знаешь как меня зовут? А как зовут якобы твоих детей?

— Конечно знаю.

— Ну назови наши имена.

— Легко

Мужчина задумался, а затем с улыбкой начал всматриваться в лица и тыкать пальцем, как будто сейчас вот вот вспомнит.

— Не могу вспомнить. Наверно я повредил голову. Может мне к врачу?

— К врачу? А давай собирайся отведу тебя.

Алексей посмотрел на любимую и начал в попыхах напяливать на себя брюки.

— Давай быстрей, ты шо как баба возишься.

Надежда, накинув на себя старенький тулуп, побежала через заснеженный двор к соседке, Любке.

Любка — женщина мудрая, хозяйственная, вдова, местная знахарка.

Алексей и Надежда зашли внутрь. Она зашла в комнату, а Алексею приказала ждать в сенях.

— О соседка ты чего приперлась? Случилось чаво?

Надежда, сбиваясь, вывалила всё: как преследовал, как поплелся за ней, как сидел на морозе несколько часов как он влюбился, как он очнулся с амнезией, и как он теперь свято верит, что он её муж и отец пятерых детей.

— Что делать, Любка?! Он мне тут сказки рассказывает! Я же его гоню, а он про семью.

Любка откинулась на стуле и рассмеялась, заливисто, до слез.

— Ах ты, дурёха! Какое же тебе ещё надо божье послание?! Ты сама говоришь: течёт крыша, петли ржавые, мужское плечо нужно! Алкаша своего бывшего ты давно прогнала, а тут тебе небеса послали богатого дурачка с амнезией, который готов работать!

— Но это же... нечестно!

— Нечестно?! А честно, что ты одна на семи горбах тащишься? Что крыша течёт тебе на голову? Надька, ты не воруешь! Он сам напросился!

Любка пододвинулась ближе, её глаза хитро блестели.

— Вот что ты сделаешь!

Ты говоришь ему, да, дорогой, мы поссорились. Я тебя прощаю. Но если ты мой муж, то ты должен о семье заботиться. И даёшь ему список. Самый длинный!

— Но Любка... а если он вспомнит, что я не жена, а детей у него нет?

— Ну, так, когда вспомнит, тогда и будешь думать! А пока, иди наслаждайся! Пусть он тебе крышу подлатает, ремонт сделает, дров наколет! Иди, дурёха, пока он сам тебе на шею не сел!

Надежда медленно поднялась. В голове все гудело.

Она вышла в сени и бросила быстрый взгляд на Алексея.

— Пошли домой.

— А как же доктор?

— Отвар дала заварю сейчас.

Алексей радостно открыл дверь пропуская Надежду в перед.

Зайдя в дом она посадила мужчину за стол.

— Ща приду, посиди.

Она вышла из комнаты и собрав детей вместе сказала.

— Этот дядя больной, думает, что мы семья, он ваш отец и мой муж.

Дети засмеялись.

— Нужно ему помочь, пока к нему память не вернется. Он поживет с нами и поможет ремонт сделать и крышу починить. Только вы его папой называйте, это не надолго, скоро он не выдержит и уйдет.

— А почему не выдержит? Мы что такие неугомонные?

— Вы здесь совсем не причем. Просто невиданно это, что мужчина жениться на женщине с пятью детьми. Просто над калеками смеяться нельзя и помогать надо, раз хочет семью, то мы дадим ему это почувствовать.

Надежда вернулась с детьми, Алексей сидел на кухне.

— Меня зовут Надя, если ты забыл, это наши дети, Алексей, Петр, Василий, Светочка и Танечка.

Алексей растянулся в улыбке.

— В честь меня первенца назвала? Спасибо любимая. И простите меня родненькие, я искуплю свою забывчивость.

— Начни с колки дров. Ты уходил, бросал нас, дом запустился.

Надежда покраснела пока придумывала небылицу.

Алексей резко встал и схватившись за грудь, пал перед ними на колени.

— Ах я дурак, идиот, ты правильно меня не впускала в дом. Как я мог? Как я мог бросить свою семью.

Мужчина схватился за волосы и из его глаз полились слезы.

Надежда и дети не ожидали такой реакции, они переглянулись, а затем приблизились к нему на один шаг, второй.

Танечка самая младшенькая подбежала и начала гладить волосы. Она наклонила свое маленькое личико и сказала.

— Ты папаська? ДА? Не пакай, все будет холосо. Ладно?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мужчина прижал девочку к себе и крепко обнял.

— Прости меня доченька, что я был такой глупый. Я больше никогда от вас не уйду.

— Ладно вставай, хватит детей пугать. Алешка ээмм отцу покажи где дрова.

Старший сын, улыбнулся, ему нравилось, что в доме появился мужчина, который, пусть и странный, но собирается заняться настоящей работой.

— Айда, батя. Я тебе всё покажу.

— Веди, сын!

Надежда проводила их взглядом. На минуту ей показалось, что перед ней не сумасшедший богач, а настоящий хозяин дома. Уголком губ она усмехнулась:

— Иди, иди. Потом посмотрим… семьянин.

— Ну че батя, вот топор. Давай руби.

Алексей уверенно взял топор и замахнувшись резко опустил на полено и промахнулся.

— Блин щас еще раз попробую

Второй раз тоже не получилось, он чуть не попал себе по ноге.

— Ой, вы сейчас, то есть ты, батя сейчас ногу себе отрубишь. Дай мне покажу как надо.

Алеша взял топор и начал рубить дрова.

А названный отец начал собирать разбросанные дрова и кидать в кучу, когда мальчишка устал, Мужчина взял у него из рук топор и начал рубить сам и у него наконец начало получаться.

Когда они разрубили дрова, он довольный собой, поставил руки в бока и глубоко вздохнул морозный воздух.

— Ай хорошо.

— Теперь нам нужно эту кучу перекидать к поленнице.

— Зови братьев, сейчас мы мигом все по местам разложим.

Петя и Вася не заставили себя долго ждать и вышли на помощь. Они встали гуськом и начали кидать друг другу в руки по полену.

И тут Надежда выглянула в окно, чтобы проверить, все ли там у них хорошо. Алексей отвлекся улыбнулся, начал махать и ему в голову прилетела деревяшка. От удара в глазах все потемнело.

Надежда вскрикнула и напялив верхнюю одежду выбежала из дому.

Алексей лежал на снегу и ел снег.

— Совсем походу чокнулся. Эй окаянный ты чего делаешь?

— Мне полено прилетело в голову, вот шишку морожу, чтобы синяка не было.

— А я подумала, что все таво. Вставай а то простудишься.

— Мы с дровами закончили.

— Теперь воды натаскайте в баню. Сегодня банный день.

Мужчина поднялся и шатаясь направился за Алешей.

— Далеко еще?

— Не совсем.

— А у нас, что нет водопровода?

— Нет.

Мужчина задумался, а потом сказал.

— Это я во всем виноват, не смог дать своим детям лучшую жизнь.

— Да все нормально, мы привыкшие.

Когда они натаскали воды в баню, вошли в дом почти без сил.

— Корми нас, мы голодные и уставшие.

Скомандовал мужчина по доброму.

Надежда начала накрывать на стол, а дети помогали. Все было слаженно и работало как один отточенный механизм. Кто-то доставал тарелки, кто то нарезал хлеб, Танечка раскладывала ложки.

Надежда поставила на край огромную кастрюлю с супом. И начала разливать по тарелкам не забывая положить каждому по кусочку мяса.

— Ну и супец, наваристый ммм запах какой. Вот у меня жена молодец, вот умничка.

— Ешь давай, а то захлебнешься ненароком.

Дети дружно засмеялись.

Ели молча, слышны лишь были звуки ложки по тарелке.

После ужина в доме установился привычный порядок. Дети, наевшись и устав от дневной суеты, направились в зал, где их ждал старый, гудящий телевизор. Из комнаты доносились обрывки мультфильмов и приглушенный детский галдеж.

Надежда осталась в кухне. Здесь было тепло от печи, но гора грязной посуды, оставшаяся после семи человек, обещала ей как минимум час работы.

Она сгребла тарелки в раковину, черпая из тазика горячую воду.

В этот момент в дверном проеме кухни показался Алексей. Он стоял, опершись о косяк.

— Тебе помочь?

Надежда, котрая как раз загремела сковородкой, резко обернулась.

— Чаво?

— Хочешь, помогу посуду помыть?

Повторил Алексей и сделал шаг внутрь.

Надежда замерла, сжимая в руке жирную лопатку. В её мире мужчины могли колоть дрова, чинить трактора, но только не мыть посуду.

— Ты что, совсем обалдел? Это не мужское дело!

Алексей подошел к ней. На его лице не было ни тени обиды.

— Ну и что я хочу быть нужным для своей любимой. Чтобы ты не уставала. Разве это не работа мужа? Заботиться о жене.

Он наклонился ближе, его взгляд был так горяч, что Надежда инстинктивно отступила на шаг.

— Знаешь, как я тебя люблю? Я сегодня целый день рубил дрова, и мне было хорошо, потому что я знал, что я делаю это для тебя. И для наших детей.

Надежда почувствовала, как кровь прилила к лицу. Никто и никогда не говорил ей таких слов, а уж тем более не предлагал мыть посуду.

— Ладно... ладно, мой. Вот тебе губка. И не разбей мне ничего!

Алексей тут же подскочил к раковине. Он неуклюже налил слишком много моющего средства, и пена начала грозить выплеснуться наружу.

Надежда, отступив к двери, не могла оторвать от него глаз. Она следила, как его, ухоженные пальцы, которые явно никогда не знали ручного труда, неумело возятся с жирными тарелками.

Она искоса, внимательно, начала его разглядывать.

И впервые за этот день она увидела не просто придурошного приблуду и не алкаша с амнезией.

Алексей был очень даже красивый мужчина. Высокий, хорошо сложенный, с правильными чертами лица. Даже мокрая прядка, прилипшая ко лбу, не портила его.

Боже, какой же дурак. И почему такой красивый? Подумала Надежда.

Глава 4

Надежда вытерла руки о фартук, который, кстати, Алексей вежливо ей подал после мытья посуды, и взглянула на настенные часы. Пора было готовиться ко сну, и в деревенском доме это означало идти в баню.

— Мальчишки, собирайтесь!! В баню!

Громко скомандовала она.

Алексей, который всё еще стоял у раковины, сосредоточенно протирая насухо последнюю тарелку, тут же выпрямился. Он озираясь, начал что-то искать взглядом видимо, веник или банные принадлежности. Он явно собирался присоединиться.

— А ты куда собрался?

Удивленно посмотрела на него Надежда.

— Я с сыновьями пойду

Ответил Алексей, и в его голосе звучала гордость.

Надежда почувствовала, как по спине пробежал холодок. Отправить детей в закрытое помещение с совершенно незнакомым, пусть и с виду безобидным, мужчиной это было за пределами разумного.

— Нет, ты с ними не пойдешь.

— Почему? Я же их отец!

Надежда замешкалась. Что же сказать ему? «Ты им никакой не отец, и нечего моим детям делать в бане с посторонним мужчиной»? Нет, такое говорить нельзя, иначе весь план по починке крыши пойдет насмарку. Ей нужно было дать ему причину, которая бы укрепила его роль мужа, а не разрушила её.

Она быстро придумала.

— Потому что у нас свой порядок

Заявила Надежда, поднимая подбородок и придавая голосу напускную интимность. —

— Сначала моются мальчишки. Потом я беру девочек. А уже потом...

Она сделала многозначительную паузу

— Мы с тобой пойдем. Вдвоем.

Её слова о том, что они пойдут вместе, произвели мгновенный эффект. Лицо Алексея озарилось блаженным, почти экстатическим светом. Это была часть их супружеской жизни, которую он, видимо, забыл.

— Ах, конечно! Наша традиция!

Он хлопнул себя по лбу.

— Каким же я стал забывчивым! Ты абсолютно права, любимая! Прости меня!

Он тут же повернулся к мальчикам:

— Петя, Вася! Слушайтесь маму, мойтесь хорошо!

Сын, Алеша, стоявший в дверях, улыбнулся и кивнул, принимая указания от отца.

Надежда проводила сыновей взглядом. У неё осталось полчаса, чтобы обдумать своё решение. Она только что пообещала пойти в баню с совершенно чужим мужчиной.

— Девочки готовьтесь мы следующие.

Когда мальчишки вернулись из бани, Надя невольно задержала взгляд на мужчине, который сидел на диване. Он закинул руки за голову, расслабленно смотрел телевизор и в этой будничной позе было что‑то до боли домашнее.

Она всмотрелась пристальнее. Всё казалось одновременно чужим и странно знакомым.

И тут он неожиданно повернулся в её сторону. На лице тёплая улыбка, от которой вокруг глаз разбежались лучики морщинок.

По телу Нади пробежали мурашки.

Она вдруг увидела всё со стороны: дом, который он считает своим; дети, зовущие его папой, она сама, притворяющаяся его женой.

Вся эта хрупкая конструкция держалась на лжи, и каждая секунда приближала момент, когда правда обрушится.

А что, если он вспомнит?

Она быстро отвернулась, пряча лицо. В горле стоял ком — твёрдый, колючий, будто проглотила осколок.

На экране телевизора смеялись люди, звучала весёлая музыка. Где‑то за стеной мальчишки что‑то оживленно обсуждали, хлопая дверцами шкафа. А Надя стояла, зажатая между двумя мирами: тем, где она создала иллюзию, и тем, откуда рано или поздно придёт расплата.

Она вернулась из бани

Алексей принял младшую девочку с рук Надежды. И отнес в зал, посадив на диван.

— Алексей я… сейчас отдохну а то баня горячая. А ты пока иди я догоню.

— Ладно, подожду тебя там.

Когда мужчина вышел из дома, Надежда быстро расстелила всем постель и попыталась уснуть. Но сон конечно же не шел.

Она ворочалась и то и дело посматривая на часы.

Алексей все не шел и не шел, женщина запереживала. А вдруг от жары да не с привычки он потерял сознание. Надежду бросило в жар, чувство вины полностью ею завладело и она накинув тулуп быстро выбежала из дома и подбежав к бане заглянула в окно.

Надежда увидела голого Алексея.

Лицо сосредоточенно, на голове банная шапка, а в руках веник.

Она невольно задержала взгляд, скользя по его фигуре неторопливо, детально.

Плечи сразу приковывали внимание: широкие, с чёткими контурами, они словно задавали тон всему облику уверенный, основательный, спокойный. Тренированные мышцы естественные, будто выточенные годами физической работы или регулярных тренировок. Линия плеч плавно переходила в крепкие предплечья, где при движении проступали жилистые вены.

Когда он чуть повернулся, на мгновение обозначился рельеф лопаток и продольных мышц, ярко выраженная попка.

Грудь не была перекачанной, ровная, спокойная сила, кричащая о себе.

Живот подтянутый, с прорисовкой мышц.

Руки с крепкими запястьями и крупными, уверенными кистями. На предплечьях играли сухожилия, когда он двигал пальцами, а вены чуть выступали.

Надежда не могла отвезти взгляд от его тела.

Вдруг он опустил руку в которой был веник и ее взору открылся его член. Надежда открыла рот от удивления, а затем быстро прикрыла рот и быстро направилась в дом.

Прыгнув на диван, она торопливо натянула одеяло до подбородка. Закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание, но это не помогло.

Перед взором тут же возник его образ чёткий, почти осязаемый.

Сначала лицо, линия скул, тень от ресниц, чуть приоткрытые губы. Потом взгляд тяжёлый, тёплый, пробирающий до мурашек.

А следом тело, которое она невольно разглядела.

Мысль скользнула ниже, и от этого внезапного, дерзкого образа по телу пробежала волна жара.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Внизу живота сладко заныло.

Она попыталась вспомнить, когда испытывала подобное в последний раз. Пробежала мысленным по прошлым отношениям, но нигде не нашла этого. А может, такого и не было никогда?

От этой мысли стало еще жарче. Она плотнее закуталась в одеяло, будто пытаясь физически сдержать то, что разворачивалось внутри.

Женщина услышала как в избу вошли. Она закрыла глаза и притворилась спящей.

Алексей походил тудаа сюда, а затем лег рядом. Надежда от неожиданности открыла глаза и перестала дышать.

Алексей как не в чем не бывало лег на спину и полежав так некоторое время, повернулся в ее сторону и прижался всем телом к ее спине.

Позже он захрапел, а Надежда еще долго не могла уснуть. Она полностью ощутила его силу.

Надежда проснулась от полнейшей тишины. Обычные детские перебранки, будили ее не хуже будильника. Она повернулась и посмотрела туда где еще недавно лежал Алексей.

Она накинула шаль на плечи и обошла дом. Печь заботливо была уже затоплена. Детей нигде не было. Она прошла на кухню и увидела записку.

— Любимая мы с детьми пошли по магазинам. Вернемся через пару часов.

Надежда не знала как реагировать, она еще не разу в жизни не оставалась дома в одиночестве.

Алексей взял с собой детей и санки. Мальчишки бодро шагали рядом, оживлённо переговариваясь и то и дело подталкивая санки, чтобы те ехали быстрее.

Девочки уютно устроились в санках, обхватив руками тёплые шарфы и с любопытством оглядываясь по сторонам. Зимний парк переливался в лучах невысокого солнца, а воздух звенел от детского смеха и скрипа снега под ногами.

— Ну, дети вы придумали, какие подарки хотите?

Младшая девочка, не раздумывая, выпалила.

— Я — шоколадку!

Следом подключился один из мальчиков:

— А я бы хотел мороженое!

Алексей мягко улыбнулся:

— Нет, я не про еду. Ну, например… телефон новый, приставку, велосипед. Что‑нибудь такое.

Дети на мгновение замерли, переглянулись, в глазах смесь удивления и надежды.

Самая старшая девочка, чуть нахмурившись, осторожно спросила:

— А у вас… есть деньги?

— У кого у нас?

Не понял Алексей.

— У нас с мамой?

Дети посмотрели на сестру укоризненным взглядом.

— У тебя папа..

— Конечно, есть. Я куплю вам всё, что хотите.

Дети взорвались радостными криками.

— Ура!

Смех разлетелся по парку, санки подпрыгнули на снежной кочке, а Алексей, глядя на сияющие лица, почувствовал, как внутри все теплеет.

— Я еще торт хочу постряпать, кто будет мне помогать?

Дети оживились и начали друг друга перебивать.

— Я

— Нет я буду помогать, ты еще маленькая и ничего не понимаешь.

Младшенькая начала горько плакать, Алексею пришлось остановиться и взять маленькую на руку.

— Не слушай никого, ты будешь мне помогать. Я же вас одинаково люблю.

А вы же старшие должны защищать ее и оберегать, а вы доводите.

Ребята замолчали и виновата начали озираться.

— Ну ладно, я вот, что хотел спросить, у нас духовка то работает?

— Нет, у нас она сломалась.

— Хорошо, что я спросил. Значит купим.

Алексей, раскрасневшийся от хождения по магазинам, с улыбкой оглядывал гору покупок. В пакетах уютно устроились и долгожданные подарки новенькая игровая приставка, компактный планшет для младшей девочки, и сотовые телефоны для остальных детей.

И продукты для домашнего пиршества: ароматные яблоки, хрустящий хлеб, коробка с разноцветными макарунами и целая гора любимых детских снеков.

Не забыл он и про бытовую технику в отдельной коробке покоилась компактная чудо печка.

На обратном пути, когда они вышли на оживлённую улицу, Алексей задумчиво почесал затылок, глядя на внушительную компанию.

— Так, ребят, нас слишком много для одного такси. Давайте разделимся: Алёша и девочки поедут на машине, а мы с близнецами прогуляемся пешком. Дорога недлинная, зато воздухом подышим!

Дети переглянулись, но возражать не стали, все уже порядком устали, но были довольны покупками.

Девочки с Алёшей уселись в подъехавшее такси и вместе с покупками поехали домой. А Алексей положил духовку на санки.

— Ну что, герои, в путь?

Мальчишки, едва успев попрощаться с сёстрами, тут же оживились. Дорога шла через тихий микрорайон с нарядными домами и ухоженными дворами, и братья, шагая по свежевыпавшему снегу, наперебой начали рассказывать Алексею истории из школьной жизни.

Старший близнец, размахивая рукой, взахлёб описывал, как на уроке физкультуры они играли в мини‑футбол и он забил победный гол.

Младший, не желая отставать, тут же вклинился с рассказом о том, как на математике они решали хитрую задачу, и только он догадался, как её решить.

Алексей слушал, время от времени вставляя короткие вопросы или шутки, и чувствовал, как внутри разливается теплота.

Он был вовлечен, вникал в их переживания, смеялся над их шутками, задавал вопросы, которые показались ему правда интересными.

Мальчишки, видя, что он слушает не из вежливости, а с искренним вниманием, воодушевлялись ещё больше.

Они то забегали вперёд, то возвращались, чтобы что‑то уточнить, то вдруг замолкали, задумавшись, а потом снова взрывались потоком слов.

Тем временем такси с Алёшей и девочками уже подъехало к дому. Дети, едва дождавшись, пока водитель откроет багажник, с азартом начали выгружать покупки. Пакеты с продуктами аккуратно складывали, а подарки те самые, заветные держали при себе, будто боясь, что они вдруг исчезнут.

Девочки, перешёптываясь, гадали, когда же можно будет распаковать планшет и приставку, а Алёша, стараясь выглядеть серьёзным, проверял, всё ли на месте.

Время от времени они поглядывали на дорогу, ожидая, когда появятся Алексей и близнецы, и в этих взглядах читалось нетерпение не только увидеть их, но и поделиться первыми впечатлениями от покупок, обсудить, куда поставить духовку и кто первый будет играть в приставку.

Надежда вышла из дома и ахнула, столько пакетов с покупками она никогда не видела.

Глава 5

Дети начали наперебой рассказывать Надежде о том что купил им добрый дядя.

— Мама ты просто будешь в шоке, он купил всем нам по телефону. Мы теперь будем самыми крутыми. Представляешь он даже мелкой планшет купил.

— Вы попрошайничали?

— Нет, мам он сам честно честно.

А где близнецы?

— Они пешком пошли, место в такси не было, он еще духовку купил.

— Зачем?

— Торт говорит хочет постряпать.

— Он еще и стряпает… Очень странный мужик.

Увидев на горизонте своих, ребята бросились на встречу

Алексей довольный после удачного похода по магазинам, приблизился к Надежде.

Его глаза светились теплом, а на губах играла расслабленная, почти мальчишеская улыбка.

Не раздумывая, он наклонился и легко поцеловал её в щёку.

Надежда вздрогнула. Этот простой жест застал её врасплох она не успела ни отстраниться, ни как‑то отреагировать.

В её глазах на мгновение мелькнуло замешательство.

— Ты чего это делаешь?

Вырвалось у неё, голос прозвучал резче, чем она хотела.

Алексей чуть отстранился и сделал шаг назад, но взгляд его остался твёрдым, даже вызывающим.

— А что такого? Ты мне кто, жена или тумба?

Его слова повисли в воздухе, словно вызов.

Он не отводил взгляда, будто ждал.

Надежда почувствовала, как внутри поднимается волна противоречивых чувств: смущение, раздражение, этот спектакль сильно на нее давил.

Она молча кивнула, не в силах подобрать ответ.

Алексей, словно получив молчаливое разрешение, отпустил ручки санок и шагнул ближе.

Его руки уверенно обхватили её, прижимая к себе.

— Я так по тебе соскучился, ты не представляешь

Прошептал он, и в его голосе прозвучала искренность, от которой у Надежды ёкнуло сердце.

Она попыталась отстраниться, неловко, скорее по привычке, чем из настоящего нежелания.

— Алексей, ну не при детях же!

Она бросила быстрый взгляд в сторону ребят, которые, к счастью, были увлечены своими разговорами и не обращали внимания на взрослых.

Но Алексей только усмехнулся, крепче сжимая объятия.

— Пусть видят, как отец с матерью друг друга любят. Им это нужно. Нам это нужно.

Его дыхание согревало её щёку, а руки держали так уверенно, что сопротивляться дальше стало бессмысленно. Надежда закрыла глаза, пытаясь унять внутреннюю бурю.

Где‑то на краю мыслей она осознала, что давно не чувствовала такого.

Дети продолжали болтать, снег тихо шуршал под ногами прохожих, а в этом маленьком пространстве между ними словно остановилось время.

Надежда медленно выдохнула и, наконец, расслабилась, позволив себе на мгновение просто быть в этих объятиях, без вопросов, без сомнений, без прошлого и будущего.

Только здесь и сейчас.

— Ладно пойдемте внутрь, а то простынете, а мне вас лечить.

— Сыновья, слышали, что мама сказала. Бегом в дом, хватайте пакеты.

Позже на кухне

Алексей, помешивая тесто в большой миске, поднял глаза на детей и с улыбкой произнёс:

— Кто будет мне помогать?

На кухне тут же поднялся весёлый гомон. Дети оживились, каждый стремился оказаться первым.

— Я

— Нет, я буду помогать!

Младшенькая, стоявшая чуть в стороне, на мгновение замерла. Глаза её наполнились слезами, губы дрогнули и вот уже тихие всхлипывания нарушили оживлённую атмосферу.

Не дожидаясь, пока плач станет громче, Алексей отставил миску, подошёл к малышке и бережно взял её на руки.

— Ну‑ну

Тихо сказал он, поглаживая её по спине.

— Конечно, ты будешь мне помогать. Я же вас одинаково люблю. А вы, старшие, должны защищать её и оберегать, а не доводить до слёз. Понятно?

Ребята мгновенно притихли. Алеша потупил взгляд, переминаясь с ноги на ногу, а средняя девочка виновато озиралась, словно искала слова оправдания.

В воздухе повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь редким всхлипом малышки, постепенно затихавшим у мужчины на руках.

Алексей мягко улыбнулся, стараясь снять напряжение:

— Ладно, забудем. А теперь вот что я хотел спросить, подарки под елку положим или сегодня их откроем?

Старший мальчик, всё ещё смущённый, коротко бросил.

— Под елку положили.

Алексей на секунду задумался, затем легко рассмеялся.

— Молодцы вы у меня какие. Я вами очень горжусь.

Дети тут же оживились. Младшая, уже забывшая о слезах, захлопала в ладоши, старшие переглянулись и заулыбались. В комнате снова зазвучали голоса, теперь уже радостные и согласованные:

— Давайте состряпаем самый большой и вкусный торт в мире.

— Ура!

— Я буду мешать тесто!

— А я ягоды выкладывать!

Алексей, наблюдая за их воодушевлением, почувствовал, как внутри разливается любовь к детям.

Алексей зашел в спальню, Надежда сидела за своим рабочим столом и что-то шила.

— Чем занимаешься?

— Шью

— Что?

Надежда тяжело вздохнула, она всем своим видом хотела показать, что Алексей ведет себя слишком навязчиво. Но тот как будто не замечал ее реакцию на него.

Женщина встала что бы размять спину и тут Алексей схватил ее в свои объятия и повалил на диван.

Он оказался сверху и сделал так, что она оказалась полностью придавлена его телом.

Глаза Надежды быстро забегали она не понимала, что он собирается сделать и начала вырываться и кричать.

Алексей сразу же ее отпустил.

— Блин Надя, ты почему себя так ведешь? Я же стараюсь к тебе относиться, так как ты заслуживаешь, а ты как бы меня не подпускаешь что-ли.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мне не нравится, когда на меня так набрасываются.

— Я что причинил тебе боль? Почему ты такая холодная со мной?

— Ничего ты мне не делал.

Женщина встала и поправила свое домашнее платье.

— В чем же причина?

— Я сама не знаю, отвыкла наверно.

— Кстати я теперь понял по чему у меня башню от тебя рвет.

Надежда остановилась, на ее лице замер вопрос.

— У тебя фигура супер, ты вот прячешь ее под оверсайз. Но я там все нащупал. Быстрее бы тебя раздеть. Судя по составу нашей семьи мы часто занимаемся любовью. Надеюсь сегодня ты мне отдашь долг, супружеский, а то там накопился. У меня уже яйца опухли.

Мужчина подмигнул и встал, как нивчем не бывало и вышел из комнаты.

Надежда открыла рот от удивления.

Что он сказал? Он, что хочет занятся со мной сексам? Он че совсем охренел. Нет все нужно заканчивать этот цирк.

Она быстрым шагом вошла в кухню и замерла.

Все, ее дети улыбались и выглядели счастливыми, они хохотали и были вымазаны в муке.

Она хотела открыть рот и начать, но тут в нее прилетело кухонное полотенце.

— Теперь ты водишь, догоняй.

Дети и Алексей громко засмеялись и начали разбегаться кто куда, а женщина так и стояла с полотенцем в руках. Как можно разрушить хрупкий мир своих детей?

Потерпеть еще немного потерпеть, вскоре он сам совершит ошибку и покинет их.

— Что-то у нас мама совсем не игривая сегодня.

Надежда улыбнулась.

— Давайте без меня, я… мне нужно закончить заказ. Платье для соседки, а то скоро новый год. Потом некогда будет.

— Любимая, я и не знал, что ты у меня швея.

Женщина улыбнулась и вышла из кухни, а ребята продолжили стряпать.

Вскоре по дому начал распространяться запах выпечки.

Час спустя Алексей зашел в комнату.

— Эй любовь моя, пошли чай пить.

— Я потом

— Не коих потом, нас дети ждут.

Надежде не чего не осталась как под пристальным взглядом Алексея встать из за стола и подойти к косяку.

Мужчина тут же зажал ее, положив свою руку на косяк, он приподнял бровь и прислонил свое лицо к ее лицу.

— Поцелуй, а то не пущу.

— Прекрати, ты ведешь себя как ребенок.

— Щас закрою двери, сдеру с тебя все вещи и…

Надежда с ужасом представила, что он может с ней сделать, и тяжело сглотнула.

В горле встал ком мешающий дышать. Она невольно отступила но за спиной оказалась стена, холодная.

Она была не маленького роста почти метр семьдесят, и раньше считала себя достаточно статной. Но рядом с ним ощущала себя хрупкой.

Он возвышался над ней, словно скала, широкие плечи, рельефные бицепсы, напряжённые мышцы груди, под тонкой тканью футболки.

Каждый его вдох заставлял ткань натягиваться, подчёркивая мощь торса.

В нём чувствовалась первобытная сила та, что не прячется за вежливыми словами и сдержанными жестами.

У него точно с тестостероном и либидо всё в порядке, пронеслось в голове Надежды, и от этой мысли по спине пробежал холодок, смешавшийся с необъяснимым теплом где‑то внизу живота.

Её пальцы невольно вцепились в стену за спиной, будто искали опору. А затем сжались в кулаки. Время будто замедлилось, растягиваясь в мучительную вечность.

Она знала, отступать некуда.

Медленно, почти механически, она вытянула губы трубочкой, зажмурилась, напряглась всем телом, приготовившись к чему‑то грубому, напористому, к той самой силе, которую видела в его взгляде.

Внутри всё сжалось в ожидании пытки.

Но…

Его губы коснулись её губ с неожиданной нежностью. Не жадно, не требовательно, а бережно.

Он будто изучал её, давал время привыкнуть к нему, почувствовать, довериться.

Его дыхание было тёплым, а прикосновение лёгким, как перышко, но от этого ещё более волнующим.

Надежда невольно расслабила сжатые кулаки, пальцы разжались.

Она почувствовала, как напряжение покидает тело, сменяясь забытым ощущением ответить.

Когда он наконец отстранился, она открыла глаза, будто вынырнув из глубокого сна.

Мир вокруг стал ярче, чётче, а он… он казался ей теперь ещё симпатичнее.

В голове пронеслось, я хочу этого. Хочу его! Хочу до безумия, до скрежета в зубах.

Её наигранная сдержанность, та самая маска холодности, которую она так старательно носила перед мужчинами, рассыпалась, как песок сквозь пальцы.

Каждая минута рядом с ним разрушала её оборону, обнажая то, что она так долго прятала: жажду близости, тепла, настоящей, живой страсти.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями, но в голове было пусто только эхо его поцелуя и странное, пьянящее ощущение.

Глава 6

Когда дети улеглись она стояла возле дивана в своей лучшей начнушке, она расплела свою длинную косу и кудрявые волосы рассыпались по ее плечам.

Алексей стоял упираясь о косяк.

(Для атмосферы My Enemy CHVRCHES feat. Matt Berninger)

— Ты шикарна, смотря на тебя я чувствую, что я дома.

Он подошел к ней и положив руки на талию повел в танце. Она смотрела на него и внутри все бурлило от осознания того, что сейчас случится то самое. Надежда отбросила страхи и полностью отдалась моменту.

Он положил свою ладонь на ее лицо и притянул за подбородок, поцеловав в губы.

Она не сопротивлялась, просто шла на встречу омоту, который сейчас поглотит ее полностью.

Он остановился и поднял подол ночнушки, затем снял ее, Надежда инстиктивно прикрыла руками грудь, но Алексей аккуратно убрал их в сторону. Женщина опустила глаза вниз. Но он одним касанием руки поднял ее лицо и нежно поцеловал в губы.

— Ты прекрасна.

Он прижал ее к себе и поцеловал в шею, ноги от его поцелуев подкосились. С их губ сорвался стон. Для Алексея это был сигнал, что он делает все правильно. Он медленно прикоснулся рукой к ее груди, а затем впился в сосок губами. Он медленно опустился перед ней на колени и медленно снял с нее трусики.

Она тяжело дышала, наблюдая за его действиями. Ее грудь вздымалась и опускалась в ожидании ласк Алексея.

Он прикоснулся губами к ее бедру, от этого по ее телу пробежали мурашки. Он поднялся выше и его язык проник между ее ног.

От новых ощущений Надежда замерла, с каждым прикосновением Алексея, по телу пробивал ток. Она уже не могла сдерживать стоны, его напор увеличился, она схватила Алексея за голову, направляя. Когда произошел оргазм, Надежда сжалась от спазма мышц. Такого мощного оргазма она не испытывала никогда. Алексей не теряя времени взял ее на руки и положив на диван лег сверху, а затем перевернулся и посадил сверху.

Его член проник внутрь, женщина вцепилась своими ногтями в его мощную грудь. Каждый толчок приносил умопомрачительные ощущения. Она кусала свою руку, чтобы хоть как то утихомирить свои эмоции.

Когда она испытала еще один оргазм то без сил упала на его грудь. Но Алексей лишь лег на нее сверху и продолжил. Он наблюдал за ее лицом.

Надежда медленно подняла взгляд сначала на его лицо, потом ниже, на линию подбородка, на приоткрытые губы.

В полумраке комнаты они казались особенно притягательными, чуть влажные, с мягким контуром, будто очерченным невидимой кистью. Она хотела к ним прикоснуться.

Она потянулась к его губам. Уже в следующую секунду её охватила волна неудержимой жажды: она прижалась к нему крепче, приоткрыла губы, позволяя поцелую стать глубже.

Его губы обволакивающие, пьянящие.

Она чувствовала, как по телу растекается тепло, как каждая клеточка оживает от этого прикосновения. Ей хотелось снова и снова ощущать его вкус, его дыхание, его близость. Она терялась в этом ощущении, забывая обо всём на свете.

Надежда невольно издала тихий стон, прижимаясь к нему ещё теснее. Звук вырвался непроизвольно, едва слышно, но она тут же попыталась сдержать его, уткнувшись в его плечо. Её пальцы впились в его спину.

Алексей ответил на её порыв с той же страстью.

Его рука скользила по её лицу, волосам, вызывая мурашки, а губы то нежно ласкали, то становились требовательнее, заставляя её задыхаться от нахлынувших ощущений.

Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали.

Надежда пыталась собраться, но в голове был лишь гулкий звон и эхо того, что только что произошло.

Алексей медленно поднялся. В тусклом свете ночного фонаря, пробивающегося сквозь неплотно задёрнутые шторы, он выглядел почти нереальным, словно фигура из сна или картины.

Его силуэт очерчивался мягким сиянием, подчёркивая каждую линию мускулистого тела.

Тени играли на скулах, придавая взгляду загадочность, а чуть растрёпанные волосы добавляли образу непринужденной сексуальности.

Надежда, заворожённо наблюдала за ним.

Он был для неё мечтой, воплощённой в реальность.

Утром Алексей разбудил ее поцелуем.

— Эй соня вставай.

Надежда сладко потянулась в кровати.

— Что случилось?

— Ничего, поехали в город.

— Зачем?

— Надо

— Я не хочу, мне лень.

— Ах ты моя лентяечка, давай вставай слушай мужа своего.

Надежда откинулась на спину и начала анализировать свою теперешнюю жизнь.

Сопротивлятся или послушаться? Впустить в свою жизнь его и все, что с ним связано. А вдруг он никогда не вспомнит и останется с ней навсегда? И почему она раньше об этом не думала?

Волна оптимизма охватила ее.

Она радостно соскочила и накинув халат отправилась приводить себя в порядок. Пройдя мимо кухни она заглянула туда, дети спокойно завтракали под присмотром Алексея.

Не в этом ли и есть счастье? Мужчина который любит тебя и твоих детей. Щедрый, красивый и в постели Бог.

Через час они уже шли вдвоем за руку по узкой тропинке. Она поняла, что в ее сердце зародились чувства к этому незнакомцу.

Он как будто услышал ее мысли, резко остановился и обернулся к ней, а затем уронил ее в снег и упал рядом.

Она весело смеялась, а он целовал ее нос.

Они лежали и смотрели на небо. Потом он встал и поднял ее за руку, а затем бережно отряхнул от снега. Она молча наблюдала за его действиями.

— Почему ты так смотришь?

— Просто так

Смущенно опустила глаза девушка.

— Эх ты моя…

Они зашли в торговый центр и Алексей подвел ее к ювелирному магазину.

— Зачем это?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я заметил, что у нас на пальцах нет колец. Мы, что их заложили? Ну вообщем не важно. Я хочу сделать тебе подарок, ты достойна самого лучшего. Моя героиня.

Они зашли в торговый центр — вокруг царила привычная суета: звонкие голоса, переливчатые мелодии из динамиков, разноцветные огни витрин. Но для Надежды и Алексея весь этот мир словно отодвинулся на задний план. Алексей уверенно вёл её сквозь толпу, пока они не остановились у сверкающей витрины ювелирного магазина. Холодный блеск бриллиантов и тёплое сияние золота манили сквозь стекло, обещая сказку.

— Зачем это? — тихо спросила Надежда, невольно отступая на полшага.

Алексей повернулся к ней с тёплой, чуть насмешливой улыбкой:

— Я заметил, что у нас на пальцах нет колец. Мы что, их заложили? — он шутливо приподнял бровь. — Ну, в общем, не важно. Я хочу сделать тебе подарок. Ты достойна самого лучшего. Моя героиня.

Слова повисли между ними, как хрупкие кристаллы, готовые рассыпаться от малейшего движения. Надежда замерла. Впервые в жизни ей не нашлось что ответить. Внутри всё сжалось от неожиданности, нежности и странного, почти пугающего ощущения — будто она стоит на краю чего‑то огромного, неизведанного.

Алексей, не дожидаясь её реакции, открыл дверь магазина. Звонкий сигнал оповестил о их появлении, и к ним тут же подошла улыбчивая продавщица.

— Помогите подобрать размер, — мягко, но уверенно произнёс Алексей. — Хочу кольцо для неё.

Надежда хотела что‑то сказать, возразить, но слова застряли в горле. Она лишь молча наблюдала, как он внимательно изучает витрины, как его пальцы осторожно касаются изящных ободков, как он задаёт вопросы, прислушиваясь к советам.

Он выбрал помолвочное кольцо тонкое, с одним крупным бриллиантом, который переливался всеми цветами радуги при малейшем движении.

— Чего стоишь? Выбирай обручальные кольца для нас.

Надежда, словно очнувшись от сна, потянулась к другому прилавку. Там, среди множества вариантов, её взгляд упал на два обручальных кольца, простые, но изысканные, с едва заметной гравировкой по краю.

— Эти

Когда все формальности были улажены.

( ДЛЯ АТМОСФЕРЫ Ресницы RAY )

Алексей встал напротив неё. Их глаза встретились.

Он смотрел на неё так, будто видел насквозь, до самого сокровенного, до тех уголков души, которые она сама боялась исследовать.

Надежда почувствовала себя полностью раздетой, обнажённой перед этим взглядом.

Он бережно взял её руку, словно она была из тончайшего фарфора. Его пальцы легко коснулись её кожи, и она невольно вздрогнула от этого прикосновения.

Медленно, он надел кольцо на её палец.

Затем он протянул свою руку, без слов предлагая ей завершить ритуал.

Надежда взглянула на его ладонь, на сильные пальцы.

Она тяжело сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения. Дрожащими пальцами она взяла кольцо и осторожно надела его на его палец.

Металл холодно коснулся кожи, но тут же согрелся от тепла его тела.

Алексей улыбнулся широко, искренне. Он наклонился и коснулся её губ лёгким поцелуем.

Не говоря ни слова, он взял её за руку и повёл в такт музыке, которая лилась из динамиков торгового центра. Мелодия была лёгкой, романтичной, словно специально созданной для этого момента.

Надежда смущённо попыталась отстраниться, но Алексей не дал ей шанса.

Он лишь прижал её ближе, обвил рукой талию, и она почувствовала, как его тепло проникает сквозь ткань её одежды, согревая каждую клеточку тела.

Она хотела что‑то сказать, но слова растворились в музыке, в его взгляде, в этом мгновении.

И тут она сдалась. Полностью, без остатка. Её тело расслабилось, подчиняясь ритму, её рука легла на его плечо, а голова прижалась к его груди. Она слышала, как бьётся его сердце.

Вокруг продолжали ходить люди, сверкали витрины, звучали объявления, но для них двоих существовал только этот танец, только эта музыка, только этот момент.

— Ты просто космос, я хочу тебя постоянно.

Прошептал на ухо Алексей.

Надежда слушала его слова, и по телу растекалась страсть.

— Пошли

Он потянул ее за собой приобняв. Они поднялись на верхний этаж и он приобрел два билета в кино.

— Нам пожалуйста на последний ряд.

Кассирша лишь мило улыбнулась.

Они сели рядом, она попыталась сосредоточиться на кино, но ее голова невольно поворачивалась в его сторону, его улыбка его выражение лица, казались самыми красивыми на свете.

Он тут же повернулся к ней и подмигнув продолжил смотреть фильм.

А Надежда не могла собраться с мыслями в ее голове были лишь воспоминания о вчерашней ночи и сегодняшних прикосновениях.

— Эй любимка, смотри фильм, интересный же.

Алексей чмокнул Надежду в макушку.

Когда фильм закончился они медленно шли по вечернему городу.

— Ты счастлива со мной?

— Почему ты спрашиваешь?

— Я просто так счастлив, я никогда бы не подумал, что у меня будет такая прекрасная семья. Даже не верится, что мы многодетные родители. Смотрю на них и думаю, какие же мы хорошие родители. Они у нас самые красивые, честно я не вру, я вот смотрел сегодня по сторонам и все дети, какие-то не такие. А наши прям отличаются.

По щекам Надежды скатились слезы.

— Эй родная ты чего? Ты у меня знаешь какая умница? Ты мать героиня, ты моя звездочка. Я так рад, что ты выбрала именно меня. И дала шанс испытать отцовство. И прости меня за прошлое. Какое бы оно не было. Я больше так не буду, клянусь.

— Да хватит уже, довел меня до слез.

Алексей остановился, а затем прикоснулся губами к ее лицу и собрал все слезы.

— Ты моя любовь.

дома их встретила шумная детвора. Алексей сразу поднял младшую на руки и поцеловал в щеку.

— Держите сладости. Только по ровну поделите.

Дети весело схватили небольшой пакетик и отправились рассматривать сладости.

— Ну, что пока дети заняты, может отдашь мне долг супружеский.

— Алексей ну ты чего, не при детях же.

Мужчина схватил женщину в охапку и начал целовать.

— Надо баню истопить, хочу с тобой туда сходить.

Алексей накинул тулуп и радостно вышел из дома. Он схватил дрова и нагреб полную охапку.

Затем зашел в баню, положил их на пол, повернулся и все исчезло.

Вместо бани, он оказался в своей холостяцкой квартире.

Глава 7

Алексей лежал в темноте, уставившись в потолок.

Сначала он не поверил в происходящее реальность казалась нереальной.

Он ещё раз закрыл и открыл глаза, пытаясь прогнать наваждение, но ничего не изменилось. Комната оставалась той же, тишина оглушительной.

— Мать вашу, что происходит?

В груди внезапно защемило резко, пронзительно, будто невидимая рука сжала сердце в ледяных пальцах.

Он попытался сесть, но ноги подкосились, и он рухнул на пол.

Холодный паркет обожёг ладони, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось внутри.

Он жадно глотал воздух, словно утопающий, хватая его рваными, судорожными вдохами.

Рука сама потянулась к груди, прижалась к сердцу, будто пытаясь удержать его внутри.

Но боль не утихала она разрасталась, заполняя всё невыносимой пустотой.

Это было странное, незнакомое чувство будто из него вынули душу, оставив лишь пустую оболочку.

Тело было здесь, в этой комнате, но внутри царила бездонная пропасть.

Перед глазами вспыхнули образы, улыбка Надежды, звонкий смех детей, их тёплые руки, тянущиеся к нему...

И тут пришло осознание, резкое, как удар.

— Это был лишь сон?

Мысль обожгла, заставила вздрогнуть.

Но почему тогда всё казалось таким реальным?

Почему он до сих пор ощущал тепло её кожи, слышал её голос, чувствовал запах её волос?

Почему боль была такой настоящей такой невыносимой?

Алексей сжал кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони, но физическая боль не могла заглушить ту, что терзала изнутри.

Каждую ночь он просыпался от кошмаров, едва закрывая глаза, он снова видел их лица, детей, Надежды.

Вспоминал ту ночь, её стоны, её взгляд, полный страсти.

И каждое утро он просыпался с чувством, будто потерял что‑то бесконечно ценное, будто сам не до конца понимает, что именно.

Он потянулся к подушке, вытащил её из‑под головы и, не сдерживаясь, прорычал в неё со всей силы, что шла из груди.

Звук вышел глухим, задушенным, но принёс мимолетное облегчение.

А потом слёзы…

Они брызнули из глаз неожиданно.

Он мучился.

Алексей свернулся на полу, прижав подушку к груди, словно она могла заменить то, чего он так отчаянно желал.

В темноте комнаты, под стук часов, он плакал тихо, беззвучно, как плачут взрослые мужчины, когда никто не видит.

Через неделю нескончаемых внутренних бурь, после бессонных ночей и дней, заполненных лишь навязчивыми образами и горькими размышлениями, Алексей наконец решился.

Собрав волю в кулак, он сел в машину и направил автомобиль туда к дому Надежды.

Дорога казалась одновременно бесконечно долгой и пугающе короткой.

Каждый километр приближал его к надежде на чудо, к призрачной возможности вновь увидеть её, услышать её голос, ощутить тепло её рук.

Но когда он свернул на знакомую просёлочную дорогу, сердце екнуло.

Вместо тихой деревни с уютными домиками, перед ним раскинулась строительная площадка.

Громады экскаваторов и кранов нависали над землёй, где когда‑то стояли дома.

Разрушенные стены, груды битого кирпича, обрывки проводов, всё, что осталось от места, где он провёл те незабываемые дни.

Место, которое он успел полюбить, исчезло, словно его и не было.

Алексей остановил машину, вышел, но не мог сделать ни шага вперёд. Он стоял, глядя на эту картину и чувствовал, как внутри что‑то окончательно ломается.

Ветер играл с его волосами, но он не ощущал холода, только пустоту, которая разрасталась, заполняя каждую его клеточку.

Вернувшись домой, он перестал бриться. День за днём щетина превращалась в густую бороду, словно щит, за которым он пытался укрыться от мира.

Борода стала его молчаливым протестом против реальности, напоминанием о том, что он больше не тот человек, который улыбался и строил планы.

Но долго сидеть в четырёх стенах, погружаясь в пучину отчаяния, Алексей не мог. Его натура требовала действия, движения, хоть какой‑то отдушины.

И он нашёл её в своей пекарне.

Каждый день, едва рассветало, он приходил туда. Сам вставал к плите, включал духовку, замешивал тесто, украшал десерты.

Руки двигались словно по привычке, а мысли витали где‑то далеко, среди образов Надежды, её улыбки, её голоса.

Он готовил один десерт за другим: нежные эклеры, воздушные меренги, шоколадные торты с зеркальной глазурью.

Когда последнии заказы был выполнены, а витрины опустевали, Алексей запирался в подсобке, смывал с рук следы муки и сахара, а потом садился в машину и ехал домой.

Часы показывали полночь, а иногда и позже. Он падал на кровать без сил, но даже измученное тело не могло подарить ему покой.

В темноте, в тишине, когда весь мир засыпал, в его голове просыпался голос. Не его собственный чужой, холодный, безжалостный. Он обвинял.

Ты не смог её удержать. Ты опоздал. Ты ничего не сделал, чтобы найти её раньше. Теперь она потеряна навсегда.

Эти слова, как острые лезвия, резали изнутри.

Алексей закрывал глаза, пытаясь заглушить их, но они звучали снова и снова, нарастая, превращаясь в нескончаемый диалог добра и зла внутри него.

Одна часть его души кричала: Ты ещё можешь всё исправить! Найди способ, не сдавайся!

Другая, холодная и циничная, отвечала: Всё кончено. Ты опоздал. Она ушла, и ты никогда её не найдёшь.

Он метался между этими двумя голосами, разрываясь на части. Иногда ему казалось, что он сходит с ума.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Иногда, что только так, в этой мучительной борьбе, он остаётся живым.

И каждый новый день он снова шёл в пекарню.

Готовил. Работал до изнеможения. Потому что только это, запах выпечки, тепло духовки, ощущение теста под пальцами, хоть ненадолго заглушало боль и давало ему иллюзию контроля над собственной жизнью.

Однажды он шел по улице опустив голову, тяжело перебирая ноги. Иего кто-то окликнул.

— Леша?

— Привет.

— Тебя и не узнать, бороду отрастил. Может увидимся позже? Я разбежалась со своим. И я скучаю…

— Извини, но я не могу, пока.

— Ну смотри, если, что мой номер ты знаешь.

Алексей медленно закрыл за собой дверь квартиры.

Тишина обступила его со всех сторон, давящая, вязкая такая, в которой слышно, как стучит собственное сердце.

Он прошёл в гостиную, опустился на диван и замер, закрыв глаза.

В тот же миг перед внутренним взором вспыхнули образы, череда женских лиц, словно кадры из старого кино.

Вот первая глаза полные слёз, губы дрожат, ты даже не позвонил…

Следующая с искажённым от гнева лицом, ты просто использовал меня!

Третья тихо шепчет сквозь слёзы, Я верила тебе…

Они сменяли друг друга, обвиняли, плакали, кричали.

А он… он вдруг увидел себя со стороны того, прежнего Алексея, который смеялся над их чувствами, легко раздавал обещания и так же легко забывал о них.

От этого зрелища внутри всё сжалось.

Неужели я таким был? Пронеслось в голове. Как я мог быть таким? Я не могу понять…

И тут, словно из глубин сознания, раздался голос мужской, спокойный, без возраста.

— Алексей, ну как ты себя чувствуешь?

Он вздрогнул, не понимая, откуда звучит этот голос.

— Кто это?

— Это твоя совесть. Почему ты отказал сегодня девушке в встрече с тобой?

Алексей невольно сжал пальцами край дивана.

— Меня больше не интересуют встречи на одну ночь.

— Отчего же?

— Я влюбился.

— В Надежду, что ли?

В ответ прозвучал тихий, почти издевательский смех, от которого по спине пробежал холодок.

— Так у неё же прицеп…

Алексей опустил голову, чувствуя, как щёки заливает стыд.

— Я больше так не думаю.

— Хочешь увидеть Надежду?

— Больше всего на свете.

— Ну смотри, Алексей. Если обидишь её, то шансов больше не будет.

— Не обижу. Клянусь.

Прошептал он твёрдо.

Голос затих. В голове стало тихо, непривычно, почти пугающе тихо.

Алексей замер в ожидании. Где‑то в глубине души он надеялся, что вот сейчас произойдёт чудо, он откроет глаза и окажется рядом с ней, почувствует тепло её рук, услышит её голос.

Он сидел, затаив дыхание, прислушиваясь к каждому шороху, к биению собственного сердца.

Но ничего не изменилось.

Он всё так же сидел в своей квартире, на своём диване. За окном шумел город, часы на стене отсчитывали секунды, а в комнате царила та же тишина, что и минуту назад.

Он медленно открыл глаза. Перед ним была всё та же комната, всё те же стены, всё тот же мир.

Эпилог

Год спустя Алексей по‑прежнему проводил дни в своей пекарне.

Это место стало его убежищем, его тихой гаванью, где каждый замес теста, каждый взмах венчика, каждый аромат свежей выпечки помогали ему держать равновесие в жизни.

Его десерты давно обрели славу, о них говорили в городе, их ждали, за ними выстраивались очереди ещё до открытия.

По утрам у дверей уже толпились постоянные клиенты: кто‑то приходил за фирменным миндальным пирогом, кто‑то за воздушными меренгами, а кто‑то просто за тем особым ощущением уюта, которое дарила эта маленькая пекарня.

Алексей улыбался, принимая благодарности и похвалы.

Он научился находить радость в этих простых моментах, в тепле духовки, в хрусте сахарной корочки, в довольном вздохе покупателя, откусывающего первый кусочек.

Он работал, не покладая рук, и в этой рутине находил покой хрупкий, но такой необходимый.

…И вот однажды всё изменилось в один миг.

В пекарне поднялся небольшой шум кто‑то из покупателей возмутился, что десерт закончился раньше времени.

Алексей, услышав переполох, вышел из кухни, вытирая руки о фартук. Он замер на пороге, ещё не понимая, что именно привлекло его внимание, но уже чувствуя, как внутри что‑то дрогнуло.

В этот момент дверь распахнулась.

В помещение вошла женщина с детьми. Она сняла шапку, встряхнула головой, и ее волосы рассыпались по плечам.

Затем она подняла глаза и взгляд её встретился с взглядом Алексея.

Он застыл. Время будто остановилось. Воздух сгустился, звуки стихли, а в голове билась только одна мысль. Это она!

Надежда улыбнулась, спокойно, чуть устало, но так знакомо, что у него перехватило дыхание.

Дети, заметив его окаменевшее лицо, переглянулись.

— Мама, а что с дяденькой? Почему он так на нас смотрит?

Спросил один из них, тыкая пальцем в сторону Алексея.

Надежда вопросительно посмотрела на мужчину, слегка нахмурившись.

Алексей сделал шаг вперёд, с трудом сглотнув. Голос его дрогнул, но он заставил себя говорить.

— Ради бога, простите меня, пожалуйста… Вы так похожи на мою первую любовь…

Он запнулся, но тут же продолжил, чувствуя, как сердце колотится где‑то в горле.

— Я хотел бы вас угостить любым десертом. И… ещё… могли бы мы с вами обменяться телефонами? Я очарован.

Слова вырвались сами, без раздумий, без страха. Он говорил то, что чувствовал впервые за долгое время не прячась за вежливыми фразами и дежурными улыбками.

Не дожидаясь ответа, он вышел из‑за прилавка, подошёл к детям и присел перед ними на корточки.

— Ну что, детки, какой десерт вы хотели бы попробовать? А хотите дегустацию? Я отрежу каждому по кусочку от каждого торта. Что скажете?

Дети переглянулись, сначала с недоверием, потом с любопытством, а затем с восторгом.

— А можно и шоколадный, и клубничный, и вот тот, с орешками?

Затараторил один из мальчиков, указывая на витрину.

— Конечно, можно! Всё, что захотите.

Алексей улыбнулся, и на этот раз улыбка была настоящей, тёплой, живой.

Надежда стояла в стороне, наблюдая за этой картиной. В её глазах мелькнуло что‑то неуловимое.

Она не спешила уходить, не торопилась задавать вопросы. Просто ждала, наблюдая, как мужчина, которого она едва знала, с такой искренней заботой обращается с её детьми.

А Алексей, нарезая торты и раздавая детям маленькие тарелочки с десертами, чувствовал, как внутри него что‑то медленно, но верно начинает оживать.

Будто после долгой зимы наконец пробился первый луч солнца.

Он посмотрел на нее и их взгляды встретились, она улыбнулась. Той самой улыбкой которая его покорила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец